Оторва, или Двойные неприятности для рыжей

Краснова прыснула, а я же протянула, ехидненько-ехидненько так:

— А чего, Олег Георгиевич, неужто лично представилась возможность сравнить?

— Тьфу, — сплюнул Олежик, оскорбленный до самогго дна своего неоскорбимого байкерской самолюбия. — Язва! Я тут к ней со всей душой, а она, понимаешь ли, свой носик в веснушках воротит!"

"— Сам такое слово, — не удержавшись, я показала другу язык. Да-да, вот так вот просто, банально и совершенно не профессионально! Я такая, я могу… Иногда.

— Готовность номер один, — вдруг раздался из наушника голос Славика, стоящего у нас на фейсконтроле. — Начальство изволило пожаловать-с!

Мы с Олежкой одновременно поморщились, переглянулись, тяжко и печально вздохнули, а я еще и поинтересовалась:

— Кто именно?

— Оба, — последовал краткий и лаконичный ответ. — С вип-гостями.

— Твою ж маму за ногу… — вырвалось у меня вслух, благо я вовремя успела убрать пальчик с кнопочки. Как я недолюбливала особо почетных привилегированных гостей, здесь знали, конечно, если не все, то многие. И все же, некулютурно и трехэтажно выражаться маленькому начальству не престало!

Деловой этикет соблюдать — это вам не коленки воробьям выкручивать!

— Рыж, а напомни-ка мне, — внезапно нахмурился мой товарищ по несчастью, постукивая выключенной рацией по бедру. — Кто у нас там в списках значился-то?

— Пропавших без вести? — хмыкнула я, снова опираясь на перила. — Не знаю, Олежка. Лександрыч сделал морду тяпкой, но твердо решил поиграть в партизана на допросе. От Харлея я тоже ответа не добилась. Есть варианты?

— Есть, — внезапно протянул Верещагин, пристраиваясь рядом и указывая в сторону входа внизу, аккурат напротив балкона. — Три штуки только что зашли. Какой выберешь?

— Упакуйте все три, — отчаянно застонала я. — Желательно в мусорный пакет!

Ибо вип-гостями, сопровождающими блистательных директоров клуба, вошедших сейчас в свои владения, оказалась «святая» троица в своем полном, незаменимом, неповторимом составе!

Ну а Аленка, видимо, шла приятным бонусом к высоченному светловолосому предателю эльфийского разлива.

Почему предателю? Да потому что казалось мне, что знает что-то интересное мой белобрысый дружок, но усердно помалкивает в тряпочку. К тому же, появилась странная тенденция за последние дни: где бы не появлялся Липницкий, там же оказывался Исаев и Полонский. Эдакий треугольник звездочек нашего университета, в центре которого очутилась вдруг бедная и несчастная я. Причем без каких-то усилий с моей стороны!

А я ведь не особо люблю, когда решаю не я, а решают за меня…

— Олежек, — негромко позвала я, разглядывая три до боли знакомых фигуры. — А Исаев и Полонский давно враждуют?

— Еще со школы, — пожал плечами Верещагин и поинтересовался.