Свободные отношения

Боже, сколько у него вещей! Когда он успел так плотно обосноваться в моем доме? Набиваю барахлом пакеты, так что ручки рвутся, и все высыпается на пол.

Ненавижу!

Визжу во весь голос, расшвыривая вещи по сторонам.

Нельзя так. Нельзя. Рома! Как ты мог??? Как??? Я же верила тебе, полностью, безоговорочно!

Хриплю, рыдания уже переходят в нервные всхлипы, от которых встряхивает все тело.

Очередная попытка взять себя в руки, и снова провал. Горечь разъедает изнутри, растворяет меня, убивает.

А ведь он даже не отодвинулся от нее, когда увидел меня! Не потрудился вынуть из нее свой…

С силой прикусываю губу, потому что снова накатывает, еще сильнее чем прежде. Отхожу от первоначального шока, и эмоции — боль, тоска — обрушиваются во сто крат сильнее.

Он не побежал за мной, не попытался остановить, вернуть. Он остался с ней… в ней.

***"

"Только успеваю собрать Ромины вещи и выставить их в прихожей, возле двери, как раздается звук поворачиваемого в замке ключа.

Он пришел! Спустя час пришел! Явился! Закончил то, чему я помешала и только после этого соизволил появиться.

Неманов хмурый, раздраженный, смотрит исподлобья, как волк. На скулах желваки нервные играют, когда видит собранные сумки.

А я смотрю на него, не скрывая зарёванных глаз, и умираю. Потому что это конец! Он ни о чем не жалеет и извиняться не станет! И исправлять ничего не собирается! Он не из тех, кто прогибается под других если провинился. Это Неманов. Самовлюбленный сукин сын. Я просто расслабилась, поверила в сказку, забыв о том, что реальность бывает жестока к маленьким, глупым девочкам.

— Какого хрена ты сегодня туда потащилась? — спрашивает в лоб, жестко, колюче, и холод внутри меня ширится, охватывает каждую клеточку.

— Какого хрена? — переспрашиваю горько, — это все, что ты можешь мне сказать? После того, что я увидела?

— Сидела бы дома, и ничего не увидела, — обрывает хладнокровно, причиняя невыносимую боль.

Я оказалась не готова, что Неманов придет вот с таким настроением. Наивно ждала хоть какого-то раскаяния, сожаления. Их нет. Пусто. В любимых темных глазах пусто, как в адской бездне.

— И вы бы продолжали трахаться за моей спиной, — словно со стороны слышу свой глухой, убитый голос.

Он недовольно поджимает губы, но ничего не отвечает. Проходит мимо меня на кухню и наливает волы. Пьет жадно, большими глотками, словно путник нашедший источник в самом сердце пустыни.

Во мне что-то ломается, осыпается гнилыми ошметками. Пульсация в груди становится все сильнее, обжигая, причиняя невыносимые мучения.

— Скажи Ром, как давно это продолжается? Как давно ты предал меня, спутавшись с Соловьёвой.

Неманов стоит уперевшись руками в раковину, склонив голову, и не шевелится. Мне кажется, он проигнорирует мой вопрос, отмахнётся, как от надоедливой мухи.