Отмычка от разбитого сердца

— Пал Васильич! — донесся с улицы женский голос. — Я в город еду, так не надо ли вам чего купить?

Ответом на эти слова было только душераздирающее кошачье мяуканье.

— Пал Васильич, или вас дома нету? — снова окликнула настырная женщина.

Кот снова оглушительно мяукнул.

— Заткнись, зараза! — прошипел убийца из-под стола и погрозил коту заточкой. Кот мстительно скосил на него зеленые глаза и издал такой вопль, от которого и мертвые проснулись бы.

— Надо же, — проговорила под окном соседка. — Ушел куда-то, а животное запер! Разве ж так можно…

Соседка эта, сорокалетняя разведенная женщина по имени Таисья, счетовод все с той же птицефабрики, по причине своего многолетнего одиночества нет-нет да присматривалась к Павлу Ячменному. Время от времени она предлагала непутевому корреспонденту помощь по хозяйству — постирать белье, зашить рубашку, заштопать носки… Ячменный был человек пьющий, что, конечно, было большим минусом. С другой стороны, где же найдешь непьющего? Все вокруг пьют, весь вопрос только в количестве. А он, Пашка-то, все же, в газету пишет, стало быть, человек культурный…

Правда, сам Павел не слишком поддавался на женские уловки: он боялся лишиться своей драгоценной свободы. Кроме того, соседка была, на его взгляд, старовата и не слишком хороша собой.

Так и шла их соседская жизнь в форме затяжной позиционной войны с временными перемириями и неопределенным исходом.

Вот и сейчас Таисья решила предложить соседу помощь. Вроде бы тот был дома — она видела через густые кусты черноплодки, как он заходил в избу с кем-то.

Однако теперь на ее стук никто не отзывался, только громкое кошачье мяуканье доносилось из дома.

Таисья решила, что сосед не отзывается, потому как не хочет принимать от нее никакой помощи, стало быть — брезгует. Она чрезвычайно обиделась и пошла восвояси, негромко бормоча под нос, что не больно-то он ей нужен, несчастный пьяница, что он еще сильно пожалеет и что только кота ей жалко, потому как несчастное животное у такого плохого хозяина живет без ухода и ласки и часто по нескольку дней питается одними мышами.

Убедившись, что настырная соседка удалилась, убийца перевел дыхание и спрятал заточку, которой он уже собирался снова воспользоваться. Покосившись с неприязнью на недостижимого кота, он оторвал кусок от засаленной кружевной салфетки, постеленной на комод, надо думать, еще рано умершей Пашкиной матерью, обмотал им кровоточащую руку и продолжил обыск, поглядывая на часы.

Теперь он спешил, поскольку опасался, что соседка может вернуться, да еще и не одна.

На этот раз он беспрепятственно пошуровал под кроватью, но ничего там не нашел, кроме валенка и ботинка, который сам же туда и закинул.