Отмычка от разбитого сердца

Вся больница сейчас у нас на отделении…

— А может, успею? — Убийца тоже напрягся, приготовился к прыжку.

— Ну что — играть будем? Кто кого? — Анатолий облизнул пересохшие губы.

— А может, лучше договоримся? — Глаза убийцы заблестели. — У меня деньги есть… большие деньги…

— Ну да, — Анатолий усмехнулся, но слегка расслабился — разговор о деньгах его больше устраивал, чем разговор о смерти. — Ну да, у нас на отделении один себя Биллом Гейтсом считает, я, говорит, самый богатый человек в мире… а еще один псих объявил себя Ходорковским, требует, чтобы ему разрешили варежки шить…

— Я не сумасшедший, — проговорил скорчившийся человек. — У меня были проблемы с головой, но я выздоровел. И у меня действительно есть большие деньги. Только их еще нужно взять. И здесь мне понадобится твоя помощь.

— Ты за кого меня принимаешь? — Анатолий на полшага приблизился, не теряя бдительности. — Что я, по-твоему, законченный псих?

— Наоборот, — скорченный человек взглянул на санитара неожиданно острым, проницательным взглядом. — Ты мужик умный, толковый… знаешь, чего хочешь. С другим бы я и разговаривать не стал. Ты вот лучше послушай, что я расскажу… только вот что, — он досадливо поморщился, — вылезу я отсюда, неудобно так, согнувшись…

Он выбрался из-под каталки, растер затекшие суставы, потянулся.

Анатолий снова поразился силе, которой дышала фигура этого человека, и на всякий случай отступил к двери.

— Боишься? — тот усмехнулся кривой волчьей усмешкой. — Это хорошо… значит, не обманешь…

Анатолий выслушал совершенно неправдоподобную историю, рассказанную ему бывшим «овощем», полчаса назад убившим его напарника, — и неожиданно поверил в нее. Поверил, что его жизнь может внезапно, чудесным образом измениться. Станет он не санитаром в психушке, выносящим горшки за дебилами, а богатым, свободным человеком… Никто не будет на него орать и выговаривать за несвежее белье и неухоженных пациентов «овощного отдела», никто не будет гонять его по мелким поручениям…

Анатолий нервно сглотнул и пригляделся к своему собеседнику.

Все это похоже на правду… вот только нельзя и на минуту верить этому человеку. Он убил Славика — так же убьет и его, Анатолия…

— Никому нельзя верить, — проговорил тот, будто прочел мысли, — ни другу, ни брату, ни жене. Самому себе — и то в самом крайнем случае. Только одному человеку можно…"

"— Это кому же? — недоверчиво спросил санитар.

— Тому, у кого те же интересы, что у тебя. Тому, кому ты нужен. Сейчас ты мне нужен, а я — тебе. Значит, мы с тобой можем друг другу верить.

— А потом…

— А потом будет суп с котом! Сейчас ты меня отсюда выведешь. Сможешь?

— Отчего не смочь? — Анатолий огляделся. — Конечно, смогу.