Отмычка от разбитого сердца

Но твоя смерть будет прекрасной и величественной!

Не сводя с Надежды своего безумного взгляда, он занес заточку…

Надежда прикрыла глаза, в любую секунду ожидая смертельного удара.

Но секунды тянулись невыносимо медленно, а она все еще была жива.

Говорят, в такие мгновения перед внутренним взором человека мгновенно пробегает вся его жизнь. С Надеждой было не так: она успела с обидой подумать, что в конечном счете в таком трагическом финале ее жизни виноват муж, который отправил ее на этот хутор… обычная история, про которую гениально сказал известный политик: хотели как лучше, а получилось…

Она снова открыла глаза.

Маньяк стоял перед ней, все так же занеся для удара руку с заточкой, но на его лице вместо безумия и нечеловеческой решимости появилось выражение бесконечного удивления…

И только потом Надежда услышала сухой треск выстрела.

Оглянувшись на этот звук, Надежда увидела бегущего от опушки Семена Степановича с дымящимся ружьем в руках.

Ноги маньяка подогнулись, он упал на колени и выронил шкатулку с драгоценным кругом. На его левом боку появилось кровавое пятно, на глазах увеличивающееся в размерах, а в следующую секунду кровь заструилась изо рта. Он завалился на бок, руки заскребли по серому камню валуна, а окровавленные губы что-то шептали.

Надежда наклонилась к нему, чтобы расслышать этот предсмертный шепот.

— Открой… открой шкатулку! — умоляюще шептал маньяк. — Дай мне взглянуть на нее… дай прикоснуться!

— Перебьешься! — вполголоса ответила Надежда. — Это тебе за всех, кого ты убил!

Маньяк заскрипел зубами, его лицо перекосилось от боли и ненависти, он дернулся и окончательно затих.

Надежда выпрямилась.

Она не могла поверить, что все закончилась, и она осталась в живых.

Она-то да, а вот Николай…

И тут рядом с ней раздался мучительный стон.

Участковый сел, держась за голову, и прохрипел:

— Что это было?

— Ты чуть не стал восьмой жертвой Выборгского маньяка! — проговорила Надежда, сочувственно поглядев на участкового.

— Девятой, — поправил ее тот, вспомнив молодого санитара, задушенного в больнице в ночь побега.

— Ну, все живы? — окликнул их снизу Семен Степанович, подбежавший к основанию дота.

— Все, кроме маньяка! — отозвалась Надежда. — Да и Николай полуживой…

— Да я ничего, — участковый поднялся на ноги, кряхтя и потирая ушибленную голову.

— А тот гад точно мертв? — Семен карабкался на валун, чтобы лично убедиться в смерти маньяка.

— Мертвее не бывает, — успокоила его Надежда, разглядывая труп. — Отличный выстрел! Спасибо вам, Семен Степанович, вы ведь мне жизнь спасли!

— У меня с ним свои счеты, — проговорил тот, склонившись над мертвым маньяком.