Отмычка от разбитого сердца

 — И бабка в порядке, снова в маразм впала, а так — ничего! И собака даже поправилась! Ты будешь меня слушать или нет?

— Ну, ладно, давай излагай, — участковый тяжело вздохнул и слез с мотоцикла.

— Уж извини, Николай Иваныч, — Надежда оглянулась по сторонам и подошла ближе, — я тут подумала немного над всеми жертвами, что пять лет назад были, и вот что получилось…

Видя искорки недоверия в глазах участкового, Надежда заторопилась и, для большей наглядности, попыталась изобразить свои мысли прутиком на дороге.

— Елизаветино поле, так? — втолковывала Надежда. — Потом идет Егерская тропа…"

"Надо отдать должное капитану Черенкову — дело о Выборгском маньяке пятилетней давности он помнил наизусть. Однако сегодня участковый был не в лучшей форме — очень устал за день, поэтому доходило до него с трудом. И только было дошли до Куликова болота и в глазах капитана появилось понимание, как вдруг над ними раздался гневный голос Люськи:

— Это что же вы, заразы, тут делаете, хотела бы я знать?

Люська была в своем праве. Щеки ее пылали, глаза горели волчьим зеленым светом, вся она была как раскаленная плита. Люська не стала тратить время даром, воинственно размахивая костылем, она устремилась на Надежду.

— Паразитка! — орала она. — Тебя в дом пустили, по-хорошему отнеслись, а ты вон что устроила? Мужиков чужих отбивать вздумала? Думаешь, я не понимаю, зачем ты его с утра караулишь?

Надежда обежала мотоцикл, Люська все же была не слишком подвижна из-за сломанной ноги, очнувшийся Николай схватил ее сзади за плечи.

— Люська, ты чего, совсем офонарела? — Надежда представила, как ситуация выглядит со стороны и ей стало смешно. — Угомонись… сама подумай…

— Люсь, да ты чего? — вторил Николай. — Мы совсем по другому делу…

— Знаю я, по какому вы делу! — орала Люська. — Совсем уже стыд потеряла! Да в твои годы о душе думать надо! А она туда же, к чужому мужику лезет!

Такого оскорбления Надежда стерпеть не могла. Ладно бы еще за дело, а то — так просто!

— Ишь, прилетела, симулянтка несчастная! — заорала она. — «Надя, сходи туда, принеси то, сделай это, мне на ножку не наступить»! А сама ходит прекрасно, да еще и драться может! Никакая нога у нее не болит, придуривается она, чтобы не работать, филонит! Попроси у меня еще что-нибудь — фиг получишь!

Люська пыхтела и вырывалась из крепких рук участкового. В пылу драки они опрокинули туесок с брусникой, отчего Надежда окончательно озверела и вцепилась Люське в волосы. Прием был нечестный, поскольку Люську за руки держал Николай. От боли и от обиды Люська так заорала, что прибежал ее Шарик и, не разобравшись в ситуации, цапнул Надежду за ногу. То есть попытался это сделать.