Отмычка от разбитого сердца

В то же время в другой квартире, окно которой выходило в тот же двор, приподнялся угол занавески. Мужчина в черной водолазке бросил взгляд на старухино окно, увидел герань и достал из кармана компактную рацию.

— Левкой, Левкой, я Незабудка! — проговорил он озабоченным голосом. — Ситуация «Д». Старуха поставила на окно горшок. Герань темно-красная. Повторяю…

Участковый Николай Иванович прошел насквозь угловой подъезд и увидел перед собой еще одну дверь. Толкнув эту дверь, он оказался в узком и мрачном дворе-колодце. Таких дворов, куда даже в полдень не заглядывает солнце, сотни в Петербурге, среди них бывают такие, куда можно попасть только через окно первого этажа, в этот же выходили целых две двери — та, через которую вошел Николай, и вторая, на которой висела табличка с номерами квартир.

Увидев среди них квартиру номер сорок, участковый облегченно вздохнул и проговорил:

— Не обманула старуха!

Находиться во дворе-колодце ему, привыкшему к лесным просторам и яркому солнечному свету, было очень тяжело. Николаю казалось, что вся многотонная громада серого камня давит на него.

— То-то эта старуха такая сутулая! — сочувственно проговорил Николай и вошел в следующую дверь.

Перед ним оказалась темная узкая лестница с выщербленными ступенями и шаткими ржавыми перилами. Освещала эту подворотню единственная тусклая лампочка, которая едва разгоняла сырой мрак. Николай зябко поежился и начал восхождение.

На каждом этаже находилась только одна квартира, причем следовали они вовсе не по порядку: на первом этаже была тридцать восьмая, на втором — двадцатая, на третьем — тридцать шестая…

Чем выше поднимался Николай, тем темнее становилось на лестнице, поэтому, чтобы разглядеть номер квартиры, ему приходилось каждый раз щелкать зажигалкой и подниматься на цыпочки.

На четвертом этаже оказалась квартира номер восемнадцать.

Николай снова тяжело вздохнул и полез выше.

Ступени были очень крутыми и неровными, так что, учитывая почти полный мрак, здесь нетрудно было свернуть шею.

— Как они тут живут, в этом городе! — проговорил участковый, останавливаясь перед очередной квартирой и поднимая руку с зажигалкой.

К счастью, это была нужная ему сороковая квартира.

Николай надавил пальцем на кнопку звонка.

Как ни странно, дверь моментально открылась.

Если Николай думал, что на лестнице было темно, то теперь он понял, как ошибался. По сравнению с темнотой, которая царила в сороковой квартире, лестница была освещена, как театральная сцена.

Дверь за Николаем бесшумно захлопнулась, и он оказался в абсолютной, непроницаемой темноте.

И в этой темноте рядом с ним кто-то был.

Николай чувствовал чье-то присутствие, чье-то дыхание.