Выжить. Вернуться. Отмстить

Сколько же человек ты оставил в проклятой «зеленке»?

— Девять, Вели! Это много! Но так сложилась обстановка. Мне не удалось нанести опережающий удар или поразить всех спецназовцев газом. Группу вел опытный командир.

— Сколь же твои воины убили русских?

— Семерых!

Арханов покачал головой:

— Неплохо! Обычно спецназовцы дерутся как тигры.

— Они и дрались как тигры. Но ладно, где оборудовал штаб объединенного отряда?

Комендант Кандара указал на крайний дом. Здание, из которого он вышел встречать бойцов Черепа.

— В этом доме! Первый этаж имеет три комнаты, где может находиться охрана, обслуга кухни, пункт спутниковой связи, оборудование для которого месяца три назад доставил сюда сам Георг.

Гурадзе взглянул на Арханова:

— Я в курсе этого. Он заодно проверял тропу, ведущую к ущелью из Грузии. Что представляет собой второй этаж?

— Там тоже три комнаты. Одна большая. В ней можно устроить штаб. Две поменьше — комнаты отдыха. Твоя и Георга.

— Мне необходимо отдельное здание, где мог бы разместиться советник и помощник. Держать их среди подчиненных нежелательно.

— Никаких проблем, Алхваз. Сзади большого дома, окруженный виноградником, стоит одноэтажный дом. Этот дом вполне подойдет для твоих людей.

Из-за деревьев сада, примыкавшего к двухэтажному зданию, вышла закутанная во все черное женщина, неся в руке кувшин.

Гурадзе удивленно воскликнул:

— А это кто? Уж не стали ли мне мерещиться призраки?

Арханов хмыкнул:

— Нет, Алхваз, это не призрак, это моя жена. Сам знаешь, как трудно мужчине обходиться без женщины. И переспать не с кем, и хозяйством заниматься тяжело. А с бабой другое дело. Она и в постели ублажит, и одежду постирает, и очаг разожжет, испечет лепешки и в доме приберется.

— Но откуда она взялась здесь? Или ты нарушил приказ и посмел покинуть базу?

— Нет, Алхваз, я не нарушал приказа и не покидал Кандар. Просто, когда сюда собрался Георг, я попросил его привести женщину. Он выполнил просьбу.

— Так ты с ней три месяца?

Арханов вздохнул:

— Да! И Рита уже беременна!

— Ты собрался здесь детский сад устроить?

— Нет! Но не мог же я ей аборт сделать? И она сама не смогла избавиться от плода, хотя я заставлял. Не получилось даже после того, как избил нещадно. Впрочем, ребенка несложно придушить и после рождения.

— Ты сможешь убить собственного сына или собственную дочь?

— Э-э, Алхваз! У меня по всему Кавказу столько жен и детей, что я сам всех вспомнить не могу. Так какая разница, одним ребенком больше или меньше? Рабе же отсюда хода нет. Ей придется умереть в этом ауле. Вопрос, когда? Но, думаю, даже до зрелого возраста ей не дожить.

— А сколько твоей жене сейчас лет?

— Двадцать, по-моему! Или девятнадцать. Точно не знаю. Молодая, послушная, работящая и в постели активная.