Отморозок 4

Помню, помню я его крепкую хватку и сколько раз мне приходилось сдаваться, попавшись ему на болевой или удушающий прием.

— Привет, Жора! Не жми так сильно, ты же меня поломаешь, — наконец взмолился я.

— Да, как же. Тебя поломаешь. Вон какой кабан вымахал, — весело засмеялся Гонгадзе и повернувшись к дежурному кивнул. — Это ко мне.

Мы вместе с Жорой поднялись по лестнице и зашли в небольшой кабинет, в котором из мебели был только письменный стол, за ним потертое кресло, металлический сейф на тумбочке, два стула у окна и старый полированный шкаф весь заставленный какими-то папками. На окне стояли граненые стаканы и пустая литровая банка, рядом лежал небольшой кипятильник. Там же был пакет сахара и открытая пачка грузинского чая.

— Ну, давай садись, рассказывай, как там живется в столице нашей Родины — усаживаясь на стул рядом с окном, прогудел Жора.

— Да как в столице? — Развел я руками. — В столице, как в столице. Я же из-за своей травмы так и не смог поступить в прошлом году, поэтому и поехал в Москву. Сейчас там работаю дворником в ЖЭКе и готовлюсь поступать в институт, но мне кажется, что и в этом году я пролечу с поступлением, так как этой весной меня в армию заберут, скорее всего.

— А тебе, с твоей черепно-мозговой травмой в армии можно служить разве? — Почесал затылок Гонгадзе. — По идее, тебе бы пару лет восстановиться надо. Правда я не врач, но мне кажется, что тебя комиссия с твоим диагнозом не пропустит.

— Ну не знаю, меня недавно в военкомат вызывали, я там как раз медкомиссию прошел. Говорят, что здоров как бык. — Улыбнулся я.

— Ну и хорошо. Значит, на тебе как на собаке все заживает, — кивнул Жора и прищурился, — Ты ко мне по делу, или так поболтать?

— И так, и так — виновато признался я. — Я хотел тебя спросить, там по Марининому делу ничего не прояснилось?"

"— Ничего определенного я тебе сказать не могу, — пожал плечами Жора. — Этим делом не я занимаюсь. Казанцев давно укатил в Москву. Но из того что известно, возбуждено дело о ее пропаже. Ее будут искать, но сам понимаешь, вероятности того что она жива почти нет.

— Понимаю, — тяжело вздохнул я.

— Тут у нас примерно в то же время, но чуть позже такие дела закрутились, что только держись — сказал мне после небольшой паузы Гонгадзе. — Ты на меня не обижайся, но твоя Марина была связана с очень опасными людьми. Есть тут такой вор законник Каладзе, его многие знают по прозвищу Вахо. Марина давно и очень тесно с ним общалась, и была даже его адвокатом. Через пару недель после нашего последнего с тобой разговора, кто-то расстрелял трех человек этого Вахо на трассе за городом. Сделано это было очень профессионально. Люди Вахо отстреливались, там был целый бой, но их все равно всех положили.