Отморозок 3

Мужчина в черной куртке, оставшийся в квартире, намочив чистую тряпочку из какой-то бутылочки, прошелся по всем поверхностям на кухне, потом вышел в коридор и протер там все ручки дверей. Затем, осмотрев еще раз всю квартиру, он вытащил из шкафа в коридоре большой кожаный чемодан, покидал туда вещи убитой девушки из шкафа в спальне и положил туда же ее дорогую черную кожаную сумочку с документами. Закончив собирать вещи, мужчина выключил свет во всей квартире и вышел в подъезд с чемоданом в руках. Там, поставив свою ношу на пол, он аккуратно без лишних звуков прикрыл дверь и закрыл ключом замок. Потом мужчина, мягко ступая обутыми в кроссовки ногами, прошелся по лестничной клетке, снимая изоленту с глазков на дверях соседей, и, подхватив чемодан, двинулся по лестнице вниз. Через пару минут и «Буханка», и «Москвич» выехали со двора и растворились в ночи.

Глава 9"

"Со времени моего последнего разговора с Мариной прошло уже пять дней. Тогда, в завершении нашей беседы, она сказала, что поедет на вокзал, возьмет билеты на поезд, а завтра сообщит мне, когда ее нужно будет встречать. Я позвонил ей из переговорного пункта на следующий день, но вместо ответа в трубке слышались только длинные гудки. Я не придал этому значения. Уже бывало так, что я не дозванивался ей с первого раза. Я позвонил еще через несколько часов, а потом на следующий день, а потом еще на следующий. Ответа так и не было.

Тут я уже начал волноваться не на шутку. Марина постоянно вращалась среди не самых лучших людей города, и я не понаслышке знал, что бывает с теми, кто по какой-то причине вышел из доверия у подобного рода публики. Перед моим отъездом она явно была под наблюдением людей Вахо, значит, он по какой-то причине не доверял ей. По нашим отрывочным с ней разговорам, я знал, что у Вахо большие проблемы из-за московской комиссии, расследовавшей деятельность крупных подпольных цехов по производству контрафактной продукции в нашем городе. Марина была под подозрением также и у милиции, на это явно указывал мой разговор с капитаном Казанцевым, который приходил ко мне в больницу и пытался выведать, что связывает меня с Мариной.

Внезапное молчание Марины на фоне ее явно выраженного желания приехать сюда, ко мне на море, меня сильно тревожило. Могло быть, конечно, так, что она внезапно куда-то уехала и не смогла меня предупредить, потому как позвонить мне ей было некуда. В Советском Союзе телефон был роскошью, и у хозяйки дома, в котором я жил, его не было. Все звонки я всегда совершал из переговорного пункта в Анапе. У Марины тоже мог сломаться телефон. Она могла внезапно заболеть и попасть в больницу. Для ее молчания могли быть десятки причин. Думать о плохом мне не хотелось, но нехорошие мысли сами лезли в голову.