Отмороженный 14.0

Проникает под кожу, там, где ее касались холодные пальцы Татьяны, а дальше бежит по венам. По руке вверх, потом заворачивает к сердцу, смешивается там с моей внутренней силой и уже дальше разбегается по всему телу. Попадает в голову, стучит в висках и давит на шлем.

Дальше я уже не понимал и не чувствовал, как все это работает. Я сам сам создавал некое поле, или шлем воспринимал эту энергию, как халявную зарядку и передавал ее Ориджиналу. Который, в свою очередь, выступал проводником и хранилищем.

Я смог это визуализировать, и теперь у меня было два индикатора, медленно ползущих к верхней планке. Пауэрбанк и сила Татьяны заполнялись чуть ли не наперегонки. Правда, эта была гонка двух черепашек.

С которыми соревновался Лэйн. Этот пока двигался легкой трусцой, типа атлет, подбегающий к перекладине. И в любой момент был готов сорваться в рывок. Еще и свои козыри начал демонстрировать — шипы на лапах удлинились, превратившись в довольно длинные клинки. Шипы на теле, наоборот, укорачивались, но зато распадались на составляющие и распределялись по всему телу. Ага, хер мне, а не обнимашки! И в довершение всех мутаций по морде крионика поползла какая-то мерзкая гримаса, соединяя скулы и надбровные кости в аналог забрала.

И когда видимая трансформация закончилась, он, наконец, ускорился, срываясь на полноценный бег. Техничный и сосредоточенный, с размеренными махами руками и с четким ощущением, что на меня неумолимо несется сама смерть.

— Я йог, я не то что по гвоздям ходить могу, я их на завтрак в кашу добавляю… — пробурчал я, видимо, подбадриваясь, и прежде чем крионик начал крутить какие-нибудь обходные маневры, рванул ему навстречу.

Возможно, Лэйн удивился. В последний момент даже попытался уйти в сторону, но я активировал «рывок», входя в лобовое столкновение. Все, что успел дозарядить, сразу же слилось, а все остальное я распределил на силовой щит, усилив его спереди. И сжав зубы, воткнулся в шипастого мутанта.

Из меня даже через синхронизацию разом вылетел весь воздух. Я захрипел, пытаясь сделать вдох, но только еще больше все заскрипело и засвистело, будто в моих легких с десяток пробоин. Те самые, что оставили шипы и что сейчас травят весь воздух, который я пытаюсь вздохнуть.

Не факт, что я даже прошептал, возможно, лишь пожамкал пересохшими губами, но Татьяна меня прекрасно услышала. Мы уже находились в едином энергетическом клубке, миксующий чувства друг друга. Я почувствовал ледяное жжение в висках и онемевшую от холода руку. Страшно представить, что она там сейчас чувствует.

— Не дает, — напряженно прошептала Татьяна. — Сопротивляется… Не… вытягиваю… Алекс, помоги…

— Ща, — процедил я сквозь сжатые зубы.

И ударил! Без какой-то точной наводки, в принципе не понимая, куда бью.