Отменяя запреты

Одно неверное движение…

Одна недомолвка, не так оброненное слово – и быть беде.

А наверху спала её дочка.

Что в любую секунду могла остаться сиротой.

Потому что мама неправильно себя вела. Никак не могла собраться.

– Скажи, Лика, как часто тебя трахал муж? И он удовлетворял тебя лучше, чем я? С кем тебе было хорошо? А?

Мало того, что его дыхание оставляло следы на шее, так оно проникало под кожу. Как кислота, не оставляя ни единого шанса на спокойствие.

Вроде бы и голос не повышал, только рычащие нотки появились.

Лика трусливо молчала. Глаза обожгли непрошенные слезы, и она часто-часто заморгала, пытаясь их прогнать, постыдно не разреветься.

– Не…могу, – выдохнула и зажмурилась.

Его язык коснулся её шеи, заставив Лику снова распахнуть глаза, чтобы в следующую секунду вновь зажмуриться с большей силой.

Оставлял влажную дорожку на её шее, спускаясь к ключицам, оттягивая волосы назад, заставляя её выгибать спину сильнее, одновременно как бы подставляя грудь вперед.

– Скажи…Я приказываю.

Лика сама не поняла, как заговорила:

– Я ничего…ничего не чувствовала. После тебя. Он был хорошим…Любил меня. Оберегал… ай…

Губы Грега с силой втянули её сосок, причиняя сладостную боль, от которой у Лики всё стянуло узлом внизу живота. Что это было? Позабытая страсть? Приправленная страхом?

Проваливалась под лед.

Без шанса на спасение.

Она не понимала. Одна рука взлетела, коснулась его плеча, чтобы сразу же обжечься и убрать.

– Верни! – от едва сдерживаемой угрозы Лику тряхануло.

Она чувствовала себя идиоткой, что плохо соображала.

Если бы Лика заглянула ему в лицо, она бы поразилась. Глаза полностью заполонила тьма, черты заострились, почти утратив человеческие.

Лика послушалась. Дрожащими пальцами прикоснулась к коже на плечах и снова ахнула. Не мышцы – камни. А когда-то она так любила их исследовать. Восхищалась силой, которая потом пугала ночами, толкая её в бездну кошмаров.

Гладкая. Теплая. Теплее, чем у обычного человека.

– Про мужа говори. Хочу знать.

Да когда же он угомонится…

Во рту у Лики всё пересохло.

А его губы… Они продолжали терзать её сосок. Через ткань, но какая разница…

Если бы говорил в голос, то окна бы задребезжали от сумасшедшей энергетики, идущей от него.

– Он любил…я позволяла…

– Кончала? Ты с ним кончала?

– Говори, мать твою!

Лика не могла противостоять напору Грега. Так было всегда. Стоило ему поднажать немного, совсем чуть-чуть, и она прогибалась. Он говорил, что ему нравится её мягкость, её покорность. Ей тоже нравилось, чего греха таить.

Всего лишь раз не послушалась.

Генерал ласкал её требовательно. Играл с соском, втягивал его в рот, прикусывал. Руку зафиксировал на пояснице. Не вырваться.

Вроде бы и не хотелось. Но и расслабиться тоже не получалось.