Отложенный эффект

Теперь нужно не  ухудшить то, что есть, согласна? Скажи, у тебя вообще мужчины-то случаются?

- Жаклин, - Марион вздохнула и сурово посмотрела на целительницу.

Целительница была её ровесницей, только – замужем и с двумя детьми.

- Что? Мне нужно понимать, что у тебя функционирует, а что – нет. Вообще-то твои яичники в порядке, и фолликулы в них есть. Поэтому – глядишь, и эта функция организма тоже заработает.

После травмы организм Марион оказался настолько истощённым, что у неё даже месячные пропали. И вернулись только с полгода назад. Хаотически и еле-еле.

- Я не уверена, что хочу, чтобы заработала. Я не доверяю моему организму, понимаешь? – сказала она.

- Доверяй – не доверяй, а природа возьмёт своё, - пожала плечами Жаклин. – Впрочем, как знаешь. Моё дело сказать, что тебе всё ещё нужно хорошо отдыхать и хорошо питаться. Когда тебе на следующий контроль?

- Вот и ко мне зайдёшь заодно, посмотрим, что там будет. А пока – я рада, что Клодетт всё удалось. Такая, как сейчас, ты мне нравишься больше, чем пять лет назад.

Ещё бы, Марион сама себе больше нравилась такой, как сейчас, чем пять лет назад. Тогда ей далеко не все врачи давали эти пять лет. А сейчас она ещё ничего, жива и почти здорова. Глядишь – и в самом деле снимут ограничения.

Но это потом, а сейчас – впереди несколько дней в Паризии и конференция по знакомым вопросам. Марион вышла на улицу и бодро зашагала к метро – добраться до сестры, у которой останавливалась всегда, когда приезжала в столицу.

Жан-Александр де Саваж не умел никуда приходить с запасом времени, он всегда являлся за минуту до начала чего бы то ни было. В разные времена жизни эта его особенность вызывала непонимание у разных людей, но он ничего не мог с собой поделать. Или не хотел. Чего ради приходить заранее и слоняться от стенки к стенке или ждать? Да здравствует последний момент.

Проснуться дома – в лучшем доме на свете, его квартира даже лучше фамильного особняка на улице Сент-Антуан. Тому особняку лет шестьсот, то есть – его наружным стенам, которые трепетно сохраняются от древнего графа Жана-Луи. А его квартира – это верхний этаж дома на улице Лиловых Гиацинтов, и он даже согласен приплачивать садовнику, чтоб тот в нужное время высаживал на его окнах и балконах эти самые гиацинты – тут так принято. Его квартира удобна, потому что сделана под него и его нужды, и не несёт на себе груз поколений, со всей их славой и всеми их глупостями. В ней есть место для всего – для чтения в тишине, для чашечки арро с утра, для беседы с глазу на глаз, для вечеринки с узким кругом друзей, и для любовного свидания тоже. Хотя, конечно, Жан не любил приводить в эту квартиру женщин, потому что – это его территория, и ему не хотелось делить её с кем бы то ни было.