Отличница

Не сейчас. Башка трещала - единственное, о чем я мечтал, это объясниться с Леднёвой. Ну, а дальше уже можно было предаваться самобичеванию.

К моему новому жилищу мы приехали быстро.

Галицкий вновь попытался играть в доброго Самаритянина, повторно пригласив меня к себе, но, ещё раз поблагодарив друга за помощь, я поспешил откланяться, вскоре переступив порог своего крошечного унылого жилья.

Ишачил днями и ночами, рискуя всем, чтобы снять для нас эту халупу, романтик хренов.

Только от тишины, звенящей в ушах, теперь хотелось сдохнуть. Самое смешное, что, учитывая нынешнее положение вещёй, через пару месяцев, с большой вероятностью, мне будет нечем за нее платить…

Приняв душ и переодевшись в чистые шмотки, я опустился на кровать, так как кроме нее в малогабаритной однушке ни черта больше не было, с остервенением пытаясь дозвониться до Леднёвой.

Один пропущенный гудок.

Второй.

Третий.…

Они ударами ножа между ребер отдавались в груди.

Соскучился по своей Снежной Королеве до трясучки, особенно, вспоминая подробности нашей последней ночи, проведенной в этом клоповнике.

Не думать. Не думать.

Не получалось у меня не думать.

В моем бесноватом сознании плотно пустил корни ее ведьмовской образ.

Пялился на всё ещё смятые после той нашей ночи простыни, зацепившись взглядом за небольшой бледно-розовый след. Щелчок. Мощнейшая вспышка перед глазами. Я судорожно вздохнул. Будто ножом полоснули за грудиной, блокируя мне и без того слабый доступ кислорода, пробуждая голодных демонов. Командуя им: «Фас».

Сознание прорезали фантомные слишком откровенные звуки и запахи…

Такое черное разъедающее желание, сродни одержимости, я испытывал к своей Леднёвой, что мозги отключились, активируя химическую реакцию ядреного гормонального коктейля под названием: «Наш первый истинный полет».

Все эти ночи на неудобной жесткой койке я жадно упивался, захлебываясь образом своей обнаженной Королевы. Податливой и смелой. Максимально раскрытой. Ненасытной. Подо мной. Попеременно испытывая то жар, то озноб, гребанное электричество, прошивающее тело до самой последней клетки, к херам разрывая капилляры.

От ее прикосновений внизу живота полыхала обжигающая магма.

Сто тысяч ампер наичистейшего удовольствия.

Где-то на грани. Между адом и раем. Вразрез с жизнью.

И мне пиздец. Накрыло тогда не по-детски.

Ночь без сна. Кровать. Душ. Кровать.

У меня перерыв был больше полугода. Дорвался. Терзал свою Королеву и ублажал. Снова и снова. Подыхая от колдовских чар моей пахучей Розочки.

На инстинктах я снова набрал ее номер.

Гудки. Один. Второй. Третий.

- Максим? - вдруг еле слышно отозвалась Леднёва потухшим безжизненным голосом.

Шоковая терапия. Разряд. Электрические токи конских доз. И мой ей ответ.