Открывашка и пробой

Вполне патриотично и почти не отличается от нормального класса.

— Кто дежурный? — спросил Константин Викторович.

— Я! — признался Артем, положил портфель на парту, подхватил ведро и выбежал наружу.

В окно было видно, как он крутит ворот колодца, а мы тем временем расселись по местам.

— Так, — Константин Викторович закопался в шкаф и вернулся оттуда с полными руками, начав складывать добычу на мою парту. — Учебники, тетрадки, пенал с ручками и карандашами, линейка, чертежный набор и портфель для всего этого, — вручил мне в руки потертый — как у всех, в общем-то — кожаный портфель.

— Спасибо, — поблагодарил я.

— Сегодня литература, русский, биология и география, — поведала сидящая через проход от меня и очень таким положением довольная — судя по светящейся от радости мордашке — Света.

— Спасибо, — поблагодарил я ее.

— Домой-то все в портфеле не унесешь, — сообразил Константин Викторович и достал из кармана брюк авоську. — Держи, дарю — всегда с собой носи, пригодится.

— Спасибо, — снова поблагодарил я и сложил лишний инвентарь в авоську, оставив на парте учебник по литературе за одиннадцатый класс и принявшись подписывать тетрадки.

Одна — для домашней работы, вторая — для классной, а для биологии Света мне посоветовала завести еще и третью — для лабораторных работ.

Какого хрена я вообще здесь делаю? Я же уже отучился!

Урок Константин Викторович решил начать с чтения стихотворений — ребятам их выучить задавали на дом. Первой руку подняла Света. Радуясь прикованному к ней вниманию, она очень хорошо прочитала Пушкинский «Мороз и солнце» и вернулась за парту с заслуженной пятеркой.

Далее выступил Коля, с Фетовским «Печальная береза у моего окна…». Получил четыре, потому что Константину Викторовичу пришлось один раз подсказать забытую пацаном строчку. Артем получил «пять» за Блоковский «Летний вечер», Лёха отхватил «трояк» за многократно забытые строчки Тютчевского «Первого листа». На роже так и читается: «мамка ругать будет». И поделом: стихи — это не только красиво, но еще и хорошая тренировка памяти.

— Валентина? — спросил Константин Викторович.

— А я не выучила! — с вызовом бросила она ему. — Зачем нам эта ерунда, если все равно на войне за слабаков подохнем?

Что ж, в отличие от некоторых, считающих школу бесполезной тратой времени школьников из моей реальности, у нее хотя бы есть относительно справедливое право так говорить — пятнадцать лет армии в ее годы воспринимаются как целая жизнь. Ну и «подохнуть», хоть и не гарантированно, но все-таки можно.

— Валя, не говори так! — расстроилась Света. — Стихи красивые, а ты — девочка, и должна любить красивое!

Какой милый детский самошовинизм.

— Двойку отхватишь теперь, — не без злорадства заметил Лёха.