Открывашка и пробой

Никогда, никому не рассказывай ни о способности Андрея, ни, тем более, о том, что он из другого мира. Важнее него, — указал рукой на меня. — Ничего нет, потому что другого такого шанса может не быть никогда. Ты понял?

— Я понял, Геннадий Петрович, — серьезно кивнул Лёха.

— В туалет я буду ходить один, — влез я.

— А вдруг утонешь? — стебанулся физрук. — Короче! — не дал ответить. — Алексей, беги к старосте, пусь собирает Малый круг и как можно быстрее идут сюда.

— Понял! Можно в боевой форме? — жалобно посмотрел на шрамированного.

Пацан зашел за дерево, разделся и выбежал уже в виде где-то полуметрового в холке роста, черного волчонка. Цвет глаз не изменился, черный нос жизнерадостно блестел на солнце, из открытой клыкастой пасти свисал язык. Пушистым хвостом машет совсем как собака, мощные лапы заканчиваются опасно блестящими когтями, а на голове потешно топорщатся треугольные уши. Это ведь не гомосексуализм и не педофилия, если я почешу волчонка за ухом? Никакого эротического подтекста, чистая и невинная любовь к животным!

Лёха щелкнул зубами на тянущуюся руку — не хочет чесаться, обидно.

— А разговаривать можешь? — спросил я.

Волчонок покачал головой — не может.

— Беги уже! — напомнил Геннадий Петрович, и Лёха втопил во все четыре лапы.

Просто чудовищная скорость — да за ним остаточный след остается!

— А есть какой-нибудь рекорд скорости в боевой форме? — спросил я физрука.

— Триста семьдесят два километра в час, — кивнул он. — У Лёшки, конечно, меньше — на прошлой неделе измеряли, даже до двухсот пока не разгоняется.

— А Валя? — спросил я.

— Запала в душу-то? — хмыкнул он и сел на одеяло, достав из нагрудного кармана рубахи незнакомые мне сигареты с фильтром.

— Не, — отмахнулся я. — Но апельсин я ей подарю — жалко.

— Всех жалко, — согласился Геннадий Петрович, подкурил сигарету, затянулся и выпустил дым. — Ну и дрянь, — поморщился и потушил, пояснив. — Я курил раньше, ты не смотри, что спортсмен, — подмигнул. — А шесть лет назад — все, как отрезало. Обоняние мешает.

— Сочувствую, — буркнул я.

— Дуешься, — догадался он. — Не дуйся и не бойся — мы своих не бросаем. Садись рядом, вместе подумаем, как быть дальше.

— Начальство придет — разберется, — ехидно ответил я и сел рядом.

Нашарив в куче добра окорок, оторвал зубами кусок. Жируют буржуи долбаные, вон какой вкуснятиной питаются.

— Я тебе рекомендую к Лёшке с Маринкой переехать, — выдал он неожиданное. — С Зинаидой Матвеевной я договорюсь, а инспекторы из органов опеки к нам все равно не ездят. А там, — хохотнул. — Будешь под присмотром, под защитой — я через два дома от них живу, а через дорогу — Васька-электрик, он из наших. С тыла тоже все отлично — там Костя живет, коллега мой, ты с ним знаком.