Открывашка и пробой

Мотор загудел, но камень крутиться отказался. Не работает что ли? Протянув палец, крутанул диск сам. Мотор подхватил, и я едва успел отдернуть руку. Ладно, выключаем.

— Ты что, тупой? — раздался сзади холодный Валин вопрос.

Подпрыгнув от неожиданности, я обернулся.

— Не знаешь как точило работает? — вздернув подбородок, она поправила волосы рукой и прошла мимо меня.

До этого момента спокойное хрюканье сменилось напуганным визгом, корова поддержала его тоскливым мычанием, а фоном всему этому служил торопливый стук копыт.

— Чего испугались-то? — спросил я сам у себя и направился посмотреть.

— Придурок! — рыкнула (звучит довольно мило на самом деле) на меня Валентина и выбежала в ведущую в огород дверь.

Когда делают «придурок» и убегают — надо догонять, да? Черта с два — за этой я бегать точно не буду, она же под плохое настроение и зашибить может. Скотина тем временем успокоилась, зато со стороны огорода донеслось испуганное квохтанье кур. Она что, их жрет? Противно, но почему-то очень хочется посмотреть. Миновав сарай, я вышел под короткий козырек. Прямо — огород, грядки ровные и ухоженные, урожай уже давно взошел и теперь тянется к солнышку: морковка, свёкла, горох — спелый! — кабачки, чеснок, лук, укроп с петрушкой. Правая часть огорода отведена под парник с приподнятой, поставленной на полено крышкой: режим проветривания огурцов. Рядом с парником — деревянно-стеклянная прямоугольная теплица. Задняя и передняя дверь открыты — помидоры и перцы тоже проветриваются. Прямо у входа в огород стоят две трехсотлитровые бочки — полны наполовину. Еще две бочки стоят под козырьком — эти полные, видимо недавно дождь бы.

Слева, около стайки — сеновал, рядом с которым небольшой курятник, передняя часть которого затянута металлической сеткой. Через нее видно, как пригнувшаяся из-за низкого потолка Валентина быстрым движением схватила за шею средней упитанности курицу и вышла с ней из курятника.

— Хрусть! — свернула бедолаге шею.

— Тресь! — оторвала безжизненную голову и перехватила тушку за лапки.

Смерив меня подкрепленным нехорошей ухмылкой презрительным взглядом, она подставила под кровавый ручеек ладонь, подождала пока накопится и поднесла ко рту. Я почувствовал дурноту — может оборотни не настолько сохраняют разум, как заверяли в учебном фильме?

Фыркнув, она махнула рукой, забрызгав красным кустики петрушки:

— Ты что, думал, что я буду пить эту гадость? Чему вас, рабов, вообще учат?

И они с курицей прошли мимо меня в сарай и затем — в баню.

Ощипывать будет, видимо. А вода-то горячая есть? Или она так, голыми ру…

Закрыв рот руками, я едва смог подавить приступ тошноты.