Открывашка и пробой

Укрыв матрасы простыней и бросив сверху подушку, выдал жуку-дипломату инструкции:

— Пока я сплю, тебе нужно притворяться спящей.

— Принято, — кивнула Гриша.

Я начал раздеваться, ксено-девочка тоже. Я забрался в кровать, Гриша… проигнорировала матрас и залезла ко мне. На мое невысказанное, но считанное легкой телепатической связью между мной и жуком-дипломатом удивление она пояснила:

— Приказ защищать. Лучшая позиция.

Твою мать, как же это сейчас было мило!

Что ж, люди спят с собаками и кошками, почему я не могу спать с питомцем-жуком? Обняв Гришу — пахнет чем-то слегка похожим на чернику, приятно — я закрыл глаза.

— А у тебя еще и сестра есть?! — восхитился вернувшийся со школы Лёха, застав нас с Гришей на кухне.

Завтракообедаем, на жуке-дипломате — слегка великоватое белое летнее платье «секонд-хенд», на голове — хвостики, которые я сам с огромным удовольствием ей собрал к умилению Марины: вон как брат о больной сестренке заботится.

Сама хозяйка сейчас в огороде, командует наемными односелянками — финальная прополка перед сбором урожая.

— Сам не знал, — развел я руками. — Свалилась как гром с неба. Гриша, Лёша.

— Запомню, — пробубнила мастерски разделывающая ножом и вилкой кусочек курицы Гриша.

Она же «дипломат», а значит владеет всеми столовыми приборами.

— Она болеет немножко, — добавил я. — Разговаривает странно, но ты не переживай — это не заразно.

— «Странно» — это как? — удивился маленький оборотень, сковырнул кеды и подошел к нам.

— Гриша, как тебе наш новый дом? — спросил я.

— Дерево, — аккуратно отложив нож с вилкой, она посмотрела на Лёху. — Хороший материал для углеродных форм жизни. Марина, — указала за окошко. — Вкусно готовит. Вежливая.

— Вот так, — развел я руками. — Спасибо, — поблагодарил жука-дипломата.

— Странная болезнь, — с жалостью в глазах вздохнул Лёха, подошел ближе и стал обнюхивать Гришу уже без стеснения.

— Что ты делаешь? — с трудом подавив смех, спросил я.

Пацан подпрыгнул, залился краской:

— Запах непривычный! Странный! Волчьи инстинкты говорят, что твоя сестра опасна, но это же неправда!

Смотря для кого и в какой ситуации.

— Невежливо, — прокомментировала Гриша.

— Очень! — поддержал ее я.

— Прости, — смутился Лёха. — Пойду переоденусь, — и ушел в комнату, спровоцировав попугая на свист и приветственные «пиастры!».

Запах странный, значит? По мне так нормальный, взрослые оборотни тоже об этом ничего не говорили — последнее не аргумент, в этой деревне «всё» говорит только мой маленький друг. Что ж, примем как данность и будем надеяться, что остальным детям запах не помешает ладить с Гришей. Ну а если нет, ничего страшного — жук-дипломат в первую очередь жук, и такие штуки как «эмпатия», «самооценка» и в целом «чувства» ему неведомы.