Открытый брак (СИ)

Успокаиваю, хотя она и не плачет.

— Мам, я хотела вернуться, но заблудилась…

Звуки доносятся, будто в вакууме. Лишние чувства притуплены. Меня лишь топит теплом и любовью, когда я наблюдаю, как Наиль подхватывает на руки Маришку и крепко зажмуривается.

Казалось бы, счастливый конец, но нет.

Дальше предполагается долгая бумажная волокита с полицией. Мы с Мышкой свободны, поэтому забираемся на заднее сиденье автомобиля и выдыхаем, а муж продолжает заниматься всем сам.

Так странно. Я всегда считала нашу семью более, чем благополучной, но всё перевернулось вверх дном и вот уже мы отчитываемся о том, почему должным образом не исполнили родительские обязанности относительно воспитания ребёнка.

Понятия не имею, что будет дальше? Штраф, другая ответственность? Проверки опеки? Но это становится совершенно неважным.

Дочь опускает голову на мои колени и тихо всхлипывает. Я ничего не требую и не включаю поучительный тон, просто глажу мягкие волосы и ловлю дозу умиротворения.

— Мы с папой сильно тебя любим.

Моргает и молчит. Знает, конечно же.

— И мы так сильно испугались — как никогда в жизни, что чуть с ума не сошли.

Марина успокаивается и рассказывает, как провела последние три часа. Сначала была злость и обида. Затем принятие и смирение. А потом — долгие попытки найти дорогу домой.

Из-за жуткой растерянности дочь думала, что сама справится со своей бедой, но чужие незнакомые улицы только путали и путали… Пока Мышка не взяла себя в руки и не вспомнила, чему я когда-то её учила. Она нашла магазин и попросила у продавца телефон, чтобы позвонить.

В какой-то момент рассказ становится тихим и вялым. Маришка зевает и закрывает глаза. Худенькая, трогательная. Я поправляю плед и продолжаю гладить спину и волосы до тех пор, пока она не засыпает.

На душе должно стать легче, что всё вернулось на круги своя, но пока не получается. Зубы до сих пор отстукивают, сердце в панике мечется по телу, а неуместные догадки «что было бы, если…», всё лезут и лезут в голову, не оставляя в покое.

Я перевожу взгляд в окно и наблюдаю за мужем. Как благодарит продавца, общается с полицией и заполняет документы. Спустя минут сорок разворачивается и направляется к нам.

— Спит… — говорю Наилю шепотом.

На хлопок двери дочь не реагирует, продолжая мирно посапывать на моих коленях.

— Мы отделались строгим предупреждением, — произносит муж, бросая в бардачок какие-то бумаги. — В первый и, надеюсь, последний раз.

Шумно выдохнув, он откидывается на спинку сиденья и находит меня взглядом в зеркале заднего вида.

Я набираю в лёгкие больше воздуха. Медлю, но все же решаюсь:

— Нам нужно разъехаться…

В полной тишине рушится привычный устойчивый мир, превращаясь в тот самый пепел, которого я хотела.