Капля духов в открытую рану

Через двадцать минут ей приносят завернутого в тугой кулек ребенка. Он сопит и осознанным сконцентрированным взглядом окидывает лицо матери.

– Привет, – слабым голосом говорит Ася. – Да ты тут не в первый раз, я погляжу?

– Видели, знаем, – отвечают велюровые темно-серые глазки, распухший носик смешно морщится. – Ну так с кем я на этот раз?

– Я твоя мама.

– Я это поняла. Как зовут?

– Ася. А тебя?

– Ну пусть будет Ника.

– Ты такая смешная! Никуся. Они замотали тебя в драненькое клетчатое одеяло, с дырочками на голове. И пеленка в линялый цветочек, тоже драненькая.

– То есть тот факт, что ты лежишь в коридоре, тебя не смущает?

– Нет, я же с тобой лежу, так хорошо…

– Сфотографируй меня, что ли?

– Телефон остался в рюкзаке Нехорошева.

– Это кто?

– Твой папа.

– Он хороший? – Ника хмурит лобик.

– Очень хороший. – Ася нажимает кончиком пальца на Никин нос и улыбается.

– Ладно, посмотрим… Не топчи мне нос. – Никуся чихает. Ася смеется, целует ее в щечки и лобик."

"– Первые два дня не целуем младенца и не дышим на него во избежание заражения. – Сердитая санитарка моет пол под Асиной кушеткой. – Что за моду взяли – отдавать ребенка матери сразу, как вылезет. Они – бабы полоумные, не знают, что с ним делать.

Ника недовольно косится на санитарку.

– Мы здесь не одни? – спрашивают велюровые глазки.

– Это люди. Их много вокруг.

– Мамочка, вашему ребенку поставили семь баллов из десяти. Кричал плоховато, – заявляет подошедшая акушерка.

– Мы с тобой не тянем в отличники, – говорит Ася.

– Плевать я на это хотела.

– Может, покричим, покажем, на что способны?

– Хочешь на мне заработать высокий рейтинг? – Никуся жмет губки.

– А ты упрямая, – смеется счастливая Ася.

– То ли еще будет. – Ника зевает и забавно жмурится.

Пол сливается с потолком, Ася входит в какой-то облачный туннель, берет в свою руку Никусину теплую ладошку, и обе, мать и дочь, растворяются в серебристом тумане…

Глава 27

Никуся оказалась крепким орешком. Все, что было очевидно и не нуждалось в доказательствах для Аси и Нехорошева, она воспринимала лишь как один из возможных вариантов действия. Слово «нельзя» и «нужно» не значили ничего. «Ты обязан» и «это твой долг» летели в мусорную корзину. «Так принято», «так делают все», «таков закон вещей» – вся эта чушь не касалась ее с момента рождения, и она осознавала это глубинным и внутренним чутьем, которое поддерживалось в ней кем-то крайне влиятельным и могучим. «Нельзя питаться одним шоколадом», «сначала съешь кашу», «не ходи босиком» – было уж совсем несусветной глупостью, в ответ на которую Ника не вела и ухом. Ася впадала в ступор, когда мамочки на детской площадке рассуждали о непослушании.