Капля духов в открытую рану

Они впервые встретились во дворе нехорошевской квартиры, девочка уставилась на Асин беременный живот и спросила мать: «Она носит папиного ребенка?» Ася сжалась, внутри нее все кричало: «Это мой ребенок! Мой!» Но она промолчала.

– Андрей просил передать вам документы, Лариса. – Она достала из сумки папку, которая предназначалась для его бывшей жены. Ларисе нужно было срочно оформлять какую-то справку, а Нехорошев, как назло, уехал в командировку.

– Спасибо. – В Ларисиных глазах не было зла, только усталость. – Кого ждете? – Она кивнула на Асин живот."

"– Прячется, не показывается на УЗИ, – улыбнулась Ася. – Зайдете в гости?

– Ну нет, мы торопимся. А ты трогательная. Мне на экране ты нравилась и в жизни… вот тоже, – сказала Лариса просто. – Искренне желаю тебе счастья.

– Вам очень больно? – серьезно спросила Ася, которую все время терзало чувство вины.

– Нет, уже нет. Мне было уже не больно задолго до твоего появления в его жизни. Не мучай себя, – ответила Лариса.

– Это мудрость? Снисхождение? Как это назвать?

– Мама вас жалеет, – сказала вдруг девочка. – Кстати, меня зовут Ира.

– Тебе мама сама сказала, что жалеет меня, Ира? – спросила Ася.

– Сама. Она сказала: «Хорошая девчонка, всю жизнь он ей искорежит». – Ира недетским печальным взглядом посмотрела на Асю.

– Почему вы так думаете? – У Аси по позвоночнику поползли мурашки.

– Потому что ты очень похожа на меня. Такая вся… вроде броней покрыта, а на самом деле… мясо краба под панцирем, – объяснила Лариса.

Они попрощались. Ася надолго застыла в неподвижной позе, будто не могла встать с операционного стола, где ее только что прилюдно препарировали. С крабовым мясом ее еще не сравнивал никто. Она долго помнила этот разговор, но Нехорошеву почему-то ничего не рассказала. Он встречался с Ирой раз в две недели, ходил с нею по паркам, театрам, кино, но ни разу не привел домой.

– Почему бы вам не зайти вместе? Попьем чаю, съедим тортик, я с ней поиграю во что-нибудь.

– Ась, – Нехорошев болезненно морщился, – не надо быть святее Господа Бога. Не сыпь добротой, угомонись.

Он мало говорил о Ларисе с Ирой и каждый раз мучительно сдвигал складку у переносицы. Ася не совсем поняла, что же там произошло такого, после чего он несколько лет вообще боялся женщин. Она не сильно-то его узнала после той поездки в советский санаторий. Нехорошев так и остался человеком в себе, делающим шаг вперед и два назад. Каждый раз, когда свершалось что-то противоречащее его привычке, он только делал гримасу внезапной зубной боли. Асю это разъедало.

– Девочка, ну не надо стирать голубые и белые носки вместе, – морщился он.

– Андрюш, ну голубые не красятся. Не могу же весь день гонять машинку ради двух пар носков.

– Почему не можешь? Жалко машинку?

– Нет.