Открытая рана

Готовит установку к пуску. Работает ударно и продуктивно. И вызывает у меня все больше вопросов."

"Зачем было на него покушаться, притом не доводить покушение до конца? И его память, так странно им утерянная. Которую он так и не вернул. Детство еще помнит. Потом все более смутно. Врачи, впрочем, говорят, что это не такая редкость.

Странно, что исчезла память о том прошлом, когда произошли самые важные для него события. Может, что-то кроется в этом самом прошлом? И он что-то недоговаривает? Скорее всего. Вся моя отточенная годами интуиция матерого опера буквально вопила об этом.

А что это означает? Одно — надо немножко сместить направление поиска. Ребята по отработке намеченного плана розыскных мероприятий и без меня справятся. А мне предстоит дальняя, но так хорошо знакомая дорога.

Я вздохнул. И отправился к Белякову с рапортом на выезд во Львов.

— На родину потянуло? — хмыкнул полковник, к которому вернулся былой оптимизм.

Видимо, ему удалось сгладить наш провал. Так что он опять читал с видимым удовольствием свежие газеты, выискивая там подлые происки буржуев.

— Моя родина — Полесье, — произнес я наставительно. — А Львов до сих пор бандеровский заказник.

— Чего ты там делать собираешься?

— Чуть подсветить личность Ленковского.

— Ага, подозреваешь? — заинтересовался полковник, который сам любил подозревать всех.

— Пока нет. Но эти заморочки с его памятью и прошлым. И вся эта суета вокруг него. Что-то непростое и потаенное в этой истории. А если и он не так прост?

— Сам академик Циглер нарадоваться на него не может. Польза большая нашему атомному проекту.

— В том и дело… Нужно попытаться понять, что он из себя представляет.

Полковник внимательно посмотрел на меня. Все же, несмотря на то что он мог высмеивать мои оперативные способности, особенно после позорных последних провалов, но к мнению и предчувствиям моим относился серьезно. Оперская удача мне обычно сопутствовала даже тогда, когда я предлагал неожиданные и казавшиеся вздорными комбинации.

— Ладно. Прокатись. — Он поставил подпись под моим рапортом.

— Хотелось бы Добрынина с собой взять. У него взгляд острый. Все замечает.

— У него своя командировка.

— По полицаям? — спросил я.

— По ним.

Строительство объектов Проекта преподносит нам больше всего забот и неприятных сюрпризов. Только по линии Главпромстроя МВД СССР у нас трудятся больше сотни тысяч заключенных. И не меньше гражданских специалистов. Вот время от времени там и случаются всякие коллизии и находки.