Открытая рана

Один — чтобы получать начальственные указания. Другой — закрытой системы связи, для того чтобы слать указания другим. И третий — городской.

На этот же стол с утра ложатся оперативные документы. Различные справки, поручения. Расписавшись за них у секретарши и вписав секретку в реестр, я приступаю к их изучению.

Что у нас на сегодня? Начнем с самого объемистого документа. Секретный обзор о накале атомного противостояния. О, у американцев новый план. «Дропшот» называется. И не выговоришь. Нет чтобы по-русски называть — планы эти все равно против нас, имейте уважение.

За океаном устрашающими темпами штамповали ядерные бомбы и средства доставки. Вокруг нашей страны разворачивалась сеть аэродромов, на которых ждали своего часа стратегические бомбардировщики — огромные серебристые гиганты Б-29 и новейшие Б-50D. Они готовы были стаей адских гончих ринуться на СССР, сея атомный ужас. В зоне их досягаемости находилось большинство крупных городов СССР и промышленных центров.

У наших бывших союзников просто руки чесались устроить ядерный Армагеддон. Фултонская речь фанатичного антикоммуниста и закоренелого алкоголика Черчилля расставила все на свои места: они нас ненавидят, они хотят нашей крови, они не успокоятся. В США тоже пришли к власти ястребы, которым видели свое предназначение в «священной миссии» уничтожения мирового коммунизма.

Еще в 1945 году Комитетом начальников штабов США был разработан великий план атомной победы над СССР под названием «Пинчерс» («Клещи»). Согласно ему, бомбардировщики сбрасывали полсотни атомных бомб на двадцать крупнейших городов нашей страны: Москву, Ленинград, Горький, Свердловск, Новосибирск. За считаные минуты жертвами атаки должны были стать миллионы советских людей.

С тех пор эти планы постоянно обновлялись. И исправно срисовывались нашей разведкой. С каждым годом целей ядерных бомбардировок становилось все больше, потому что множились и ядерные бомбы, и самолеты. По последнему плану «Дропшот» удары наносились по почти полутора сотням наших городов — фактически все крупные промышленные населенные пункты. Узел на нашей шее затягивался все сильнее.

Настал ракетно-ядерный век, когда одним движением пальца и щелчком бомболюка можно уничтожать сотни тысяч людей. И этот математический рациональный холод был даже хуже остервенения последней войны. Потому что человек из единицы превращался в ноль, сметаемый ядерным взрывом. Никакого душевного накала и усталости от тяжелых долгих боев. Никаких беженцев, тянущихся из перемалываемых артиллерией в щебень городов. Просто математический расчет и бездушная статистика миллионов одномоментных смертей. И мы, в Проекте, осознавали это особенно остро.

Потные ручки буржуев так и тянулись к атомной бомбе.