Открытая рана

Та пребывала в изоляторе в Лефортово как соучастница в антисоветской деятельности. Столько лет поддерживать связь с мужем, находящимся на нелегальном положении, — это не просто ошибка или проступок. Это преступление.

Ее вначале наскоро допросили и оставили в покое. А Добрынин взялся за нее со своим фирменным неудержимым напором и с предельной дотошностью.

Евдокия сначала пыталась по привычке давить голосом и угрозами. Потом впала в истерику. Чуть ли не билась о стену.

Добрынин, хоть и почитатель изящных искусств, но в остальном парень простой и не видевший между подозреваемыми особой разницы по половой принадлежности, спокойно поглядев на эти фокусы, просто залепил допрашиваемой страшенную оплеуху. Когда визга стало еще больше, залепил следующую, еще тяжелее, так что женщина едва не лишилась чувств.

И произошло сказочное превращение жабы в принцессу.

Когда Евдокия приобрела способность к конструктивному диалогу, Добрынин ей доходчиво объяснил, что такое недонесение и соучастие в измене Родине. И какая она, 58-я статья.

— Там ныне вплоть до расстрела. На твою подлую антисоветскую морду, конечно, плевать, а вот ребенка жалко — в детдом пойдет и матери больше не увидит."

"Прикинув перспективы, Евдокия стала петь. При этом, естественно, не забывая жаловаться на свою пропащую жизнь.

— Думаете, товарищ чекист, мне в радость было десять лет это ярмо тянуть! Этот якобы муж! Ждать, когда он придет. И когда не знаешь, зачем он придет — придушить тебя или приласкать. Он же не человек был. Он черт настоящий. Из тех, кто если завладел тобой, то никогда не отпустит. Так и будет держать за горло, едва давая дышать.

— Но вы ведь тоже не промах, — усмехнулся Добрынин, перешедший опять на вы. — Отчаянья и смелости вам не занимать.

— Да какой там! У меня колени дрожали, едва я только его увижу. Даже не помышляла что-то поперек сказать.

— То есть любви не было?

— Была, была. — Глаза ее на миг затуманились, но тут же она встрепенулась, вспомнив, где находится и по какому поводу. — Ну какая может быть любовь к врагу советской власти! Только страх!

Она активно начала сотрудничать. Притом выдавала все, о чем даже не просили, всем своим видом выражая желание помочь органам.

Плохо только, что знала она о делах мужа слишком мало. Виделись они периодически, где-то раз в месяц, выбирая тайные места встреч. Наверное, все эти таинства, неопределенность, нервный накал, терпкий привкус риска являлись причиной того, что за многие годы их страсть так и не угасла. Пребывание на грани сильно обостряет все чувства. Их все так же тянуло друг к другу, как много лет назад.

О том, чем занимается, Кутяпа не распространялся. Только иногда проговаривался:

— Коммуняк гноблю. Они обо мне еще услышат.