Отказная жена Феникса или Карьера дерзкой попаданки

Я выкинула сморщенный овощ в окно, и Габби, кажется, решил, что я нарочно отбираю у него с трудом добытую еду.

— Не об этом ли проклятии говорила Нэнси? — грустно предположила Дерси. — Я имею в виду, о себе. Она и есть проклятие.

— Предполагаю, наша замечательная, о-о-очень экономная экономка прячет продукты в подвале, а там на двери огромный замок, — поведала я собравшимся. — Я потребовала ключ, но Нэнси сказала, что давно его потеряла. А ведь на вид замок ни разу не поржавевший, чистенький, смазанный.

Не успела я договорить, дом вздрогнул. От фундамента и вверх по нему прошла жутковатая вибрация. Землетрясение? Нет, ощущения были сродни тем, что встретили нас в тоннельном портале – будто ветром подуло, но насквозь. Нечто подобное я испытывала в Арх-Глане, когда Гидеон заявил о нашем разрыве.

— Какая-то магия! — дрожание усилилось, и я схватилась за стол. — Габби, держись!

Алисси громко затявкала. Дом задрожал еще сильнее. И зазвенел.

— Не бойтесь, — внезапно заявил Габби. — Это не вредное волшебство, просто... волшебное.

— Откуда ты знаешь? — крикнула Дерси, затравленно оглядываясь — Ой, мамочки! Сейчас все рухнет прямо на нас!

— Не рухнет. Алисси так сказала, — со спокойным видом ответил малыш.

Дрожь стихла так же неожиданно, как началась.

— Это точно не похоже на проклятие, — сказала Дерси, тыча пальцем мне за спину, — скорее наоборот.

Я оглянулась. В углу кухни материализовался новый предмет обстановки – высокий сервант со стеклянными вставками. Видимо, они и издавали тот странный звон, который сопровождал вибрацию.

За стеклом в шкафу выстроился очаровательный сервиз с цветочками на двенадцать персон, на столешнице лежал каравай хлеба, укрытый полотенцем, а на одной из полок обнаружились круг сыра, кувшин молока под тряпицей и плошка присыпанного солью сливочного масла.

— Что здесь происходит? — спросила я, обнаружив, что мажу маслом огромный кусок дивно пахнущего хлеба.

— Магия, — прочавкала Дерси, первой добравшаяся до сыра.

— Ага, — подтвердил Габби, приобщаясь к хлебу и молоку, — и если это проклятие, то оно мне нравится.

… Незапланированную трапезу неизбежно прервали, но половина снеди успела исчезнуть в наших желудках. Однако на буфете явно стояла магическая сигнализация, пробудившая охраняющего его «цербера».

— Тэнья Гроуз, — помахала я рукой разъяренной фурии, появившейся на пороге кухни в самом что ни на есть колоритном виде: в безразмерной ночной рубашке в розочку и кружевном чепце.

Огромный бюст экономки, не стесненный корсетом, угрожающе колыхался, глаза горели праведным гневом.

— Спасибо, что позаботились о нас, — невинно улыбаясь, поприветствовала я Нэнси. — Это было невероятно вкусно. Беру свои слова обратно, простите, что была к вам строга.