Любить нельзя отказать (СИ)

Неужели ли Галладжер меня обманул? Но в чем? В том, что снимет ошейник или в том, что ему для этого надо несколько дней? И зачем он это сделал? Задумавшись над всеми этими вопросами, я непроизвольно нахмурилась. И, вероятнее всего, из-за этого, не сразу услышала, что знахарка у меня спросила.

- Ника, у тебя все хорошо?

- Да-да, конечно, извините, вы что-то сказали?

- Я спрашиваю, как тебя звать на самом деле и откуда ты? Кроме того, как так получилось, что ничего не зная о лекарственных травах и их свойствах, ты одновременно с этим имеешь столь глубокие познания во врачевательстве? Если хочешь получить от меня помощь, то даже не думай врать.

О том, что рассказать, я думала всего несколько секунд.

- Мое имя Вераника. Так что представившись, я не врала. Разве что поддерживала общее заблуждение по поводу моего пола. Ника- это мое короткое имя. А полное, Гриненко Вероника Ивановна. Я издалека. Настолько издалека, что страшно становиться из-за мысли, что не получится вернуться домой.

Начав рассказ, я вдруг почувствовала, как внутри меня отпускает, расслабляясь, пружина, которая все это время была в натянутом состоянии. И что произошло бы, когда, не выдержав очередного издевательства надо мной, или еще чего-то, она бы сорвалась, я даже не могу сказать. Но ничем хорошим, во всяком случае для меня, это не закончилось бы.

- А вернуться мне очень хочется. Извините, я понимаю, это ваш дом, но мне здесь не нравится. Совершенно. Ни  уклад вашей жизни, ни те правила и законы которым подчиняетесь, ни все то, что происходит вокруг.  Для меня это чуждо. Поэтому и не хочу здесь оставаться. Мне здесь не нравится. Я домой хочу... Я... Я просто так больше не могу. Почему? Почему все это происходит со мной? За что?

Не знаю как мне удавалось держать себя в руках все это время, но стоило появиться человеку, которому можно все рассказать и пожаловаться, как тут же, неожиданно для самой себя, я вдруг начала плакать. Да что уж там, у меня случилась откровенная истерика.

То, как знахарка поднялась со стула и подошла ко мне, я не видела из-за пелены слез, но почувствовала, как она меня обняла, и, прижав голову к своей груди, принялась баюкать, поглаживая по волосам, как малое дитя. А я, наконец-то, вволю наревелась. А когда закончила, мне стало невероятно стыдно.

- Извините. Не знаю, что это на меня нашло.

- Ничего, дочка, иногда нам надо выплакаться. После этого на сердце легче становиться и силы новые появляются, чтобы бороться. А тебе, как я посмотрю, много сил понадобиться. Поэтому еще раз подумай. Нужна ли тебе эта борьба. Все же за мужиком идти спокойнее. Он и подсобить сможет, и защитит.

- Ну да, а еще поколотит, если что-то не понравится.

От последней реплики я все же не удержалась. О последнем знаю со слов Мэйв.