Отказ не принимается (СИ)

"

"– Да плевать! После всего, я представляю, как она отреагирует на новость о нашем воссоединении, да еще и о будущем ребенке. Ты псих? Это невозможно.

– Варя, я беру это на себя…

Психанув, я неловко выкарабкиваюсь из кровати за спиной Виктора.

– Ты вообще слишком много на себя берешь.

Опять возвращаюсь на кухню, Воронцов следует за мной как привязанный.

– Да, я виноват. Я понимаю. Но все уже произошло. Ребенок уже есть! Чего ты ждешь от меня? Что я просто закрою глаза на этот факт и самоустранюсь? Тебе не нравится моя идея? Что я могу сказать, ты придумала еще лучше, – Виктор сердится, но старается сдерживаться.

Его взгляд постоянно опускается на мой живот. Почему-то это меня очень сильно смущает.

Мне не нравится смущаться. В этом есть что-то от отношения между мужчиной и женщиной. А сейчас речь идет об отношениях между двумя людьми. Из-за этого я злюсь еще больше:

– Я ничего не жду от тебя. Я не знаю, что делать. Ты говоришь, что понимаешь. Ни черта ты не понимаешь! – сбивчиво выплескиваю я свой гнев на Воронцова агрессивным шипением, которое выходит у меня вместо крика.

Виктор даже немного теряется.

– Ты оставишь ребенка? – глухо спрашивает он.

– Да, – обхватываю себя руками и отворачиваюсь к окну, за которым уже темнеет, а значит, скоро вернутся домочадцы. Нужно успеть закончить этот бесполезный разговор и выставить Воронцова.

– Про Тиль ты права. Нужно с ней поговорить, но ты сказала… есть еще фактор против, – напряженный вопрос Виктора ввинчивается в мозг.

Серьезно? Он правда не понимает?

– У нас не выйдет семьи. Ты уже пробовал брак по залету, и должен это понимать. Двое чужих друг другу людей не становятся семьей от того, что у них в паспорте появляется штамп, или потому что они живут под одной крышей.

– Чужим? Ты считаешь меня чужим? – Воронцов встает за моей спиной. Я чувствую его всего, хотя он даже не прикасается ко мне. От него всегда идет волна жара. Как можно быть таким горячим? И идиотом?

– Нас ничего не связывает. Мы из разных миров, – сглатывая ком в горле, говорю я. – Ты вряд ли станешь частью моего мира, а я не уверена, что хочу вливаться в твой. Ты сам, твое окружение… Друзья, которые считают нормальным влезть в чужую жизнь, анонимы, следящие за мной, теща, которая довела до срыва собственную внучку, не пожалела. Ты думаешь, я такого хочу для своих детей?

– Егор хотел помочь. Он больше не полезет. А Ирина… Я уже урезал ее содержание, вот она взбесилась. Моя служба безопасности уже установила, что именно она прислала мне эти фотки. Дура. Мы поговорили с Галей…

При имени его бывшей жены у меня что-то царапает внутри. Я не хочу знать, зачем они разговаривали, но гордость мешает мне сказать об этом вслух, и Виктор договаривает:

– Она не была в курсе этой самодеятельности.