Отказ не принимается (СИ)

Я ни в чем не виновата, хотя Воронцов явно подумал обо мне и Демиде что-то не то.

Чувствуя спиной, что Виктор не сводит с меня глаз, отправляюсь наведать Тимошку. Он все еще активничает и поддерживает нужный уровень децибел в общем гвалте, но глаза у него уже осоловелые. Устал, но перевозбудился. Уложить будет непросто.

Поглядываю на экран телефона.

Надо же. Уже десятый час, оказывается.

Скоро можно будет собираться.

Выйдя из комнаты, отданной на разгромление детям, тыкаю в приложение такси.

– Если ты Демиду пишешь, то не советую. Плохой выбор. Женщины у него надолго не задерживаются, – холодный тон Воронцова отвлекает меня от телефона.

То, что Демид – ловелас, видно невооруженным взглядом, но у меня нет и тени сомнения, что Виктор не такой же. У него просто подход иной. «Обслужи меня. Отказ не принимается».

И не ему мне указывать, кого выбирать.

– Варя? – и в голосе металл.

Это что? Ревность? Обида? Задетое самолюбие?

Не мои проблемы, что он сразу навешивает на женщин ярлыки.

Ежу понятно, что Воронцов ждет от меня оправданий, но какого черта?

Мы друг другу никто.

Хочу молча пройти мимо, но Виктор меня перехватывает.

Секунда, и от сдержанного цивилизованного человека не остается ровным счетом ничего. Мощное тело прижимает меня к стене, на мои губы обрушивается жесткий поцелуй, мужские руки, не церемонясь, сжимают попку.

Я пытаюсь оттолкнуть Воронцова, но куда там…

Сейчас я в центре урагана.

Да что с ним…

Выпустив из плена мои губы, он осыпает жалящими поцелуями шею и плечи.

– Ты не должна так делать, – бормочет Виктор, оставляя словно печати розовые следы на моей коже. – Быт холодной со мной, а с другими такой милой. Не должна другим улыбаться.

Стараюсь высвободиться из стальной хватки, но у меня ничего не выходит. Воронцов снова псих."

"– Почему именно мои руки ты отталкиваешь? А Варя? Ты же хочешь меня, я знаю… Я докажу тебе…

И, внезапно подхватив меня на руки, заходит в спальню.

Прежде чем я успеваю озвучить свой протест, меня роняют на мягкое и сверху придавливают телом, словно бетонной плитой.

Сухие горячие ладони, мимолетом погладив бедро, ныряют в разрез на подоле, а рот мне затыкает карающий поцелуй. Язык Виктора беспощадно атакует, а рука томительно нежно поглаживает мою киску сквозь трусики, будто дразня.

Снова переключившись на ласки шеи, он заставляет меня поплыть, и если бы сквозь шум в ушах я не расслышала его слова, я могла бы растаять окончательно, и позволить Воронцову взять меня, потому что, отзываясь на его прикосновения, неудовлетворенная с прошлого раза дырочка запульсировала почти сразу.

Но… смысл слов Виктора проник в мое сознание.