Убийство с отягчающими

«Полосатый», оценив мизансцену реально, попытался выйти из толпы. Его порыв был остановлен Полянским.

– Вызови «Газель» ближайшего райотдела. Детективов в машину и на Большую Дмитровку. Этому вызови врача.

Сидельникову, наконец-то, довелось увидеть лицо «ученика Андрея Николаевича». Оно от бровей до подбородка было испачкано кровью, опушено ворсинками от шерстяного шарфа, а нос свернут набок. Судя по всему, было еще что-то, невидимое под одеждой, – «лиловый» постоянно хватался рукой за печень и прижимал локоть другой руки к ребрам.

– Что это? – спросил в машине муровец, указывая на папку, перепачканную красными разводами.

– Это лежало под телом Крыльникова. Думаю, это и есть тот самый «материал», о котором я спонтанно сообщил Ресникову.

– Значит, он существовал на самом деле… – пробормотал капитан, откидываясь на спинку. – А… а как вы его вы…тащили?

Вопрос был резонен. Настолько, что Полянский остановил «Волгу» и тоже обернулся назад.

– Его вытащил не я, а один из людей Ресникова, которого вы прошляпили, – недовольно буркнул, пожевав губами, Кряжин. – Осталось выяснить, кто эту папку в гроб уложил. Крыльников мертв. К гробу доступны только родственники. Значит, полковник мог предупредить жену и велеть ей уничтожить материал, если с ним случится непредвиденное.

– Он предполагал, что будет помещен в гроб? – спросил Полянский, стараясь избегать выражения «убит».

Кряжин улыбнулся, и улыбка никому из присутствующих не понравилась.

– Думаю, он предполагал, что его поместят не в гроб, а в камеру следственного изолятора. Гони на нужно изучить содержимое этой папки и поближе познакомиться с заглянувшей на траурный огонек парочкой.

«… – Я работаю в службе безопасности футбольного клуба «Олимп» с февраля позапрошлого года. Выполняю различные поручения президента клуба. В незаконных мероприятиях не участвовал, закон не нарушал. Имею лицензию на частную детективную деятельность и частную охранную деятельность, выданную отделом лицензионно-разрешительной работы при ГУВД города Москвы. В силу своих полномочий имею право на ношение и хранение табельного огнестрельного оружия. Почему я задержан, не знаю.

– Я задержал вас после того, как, назвав орган, который представляю, увидел перед собой лезвие выкидного ножа. Последний в кадастре служебного оружия частных охранных структур не значится. Равно как и капроновая удавка, обнаруженная при вас при досмотре.

– Не понимаю, о чем вы говорите. – Нос «лилового» забит ватой, поэтому говорить ему приходится, запрокинув голову, и глухо. – Ножа и другого оружия у меня до задержания не было. Зато были две тысячи долларов, которые после задержания исчезли.