Убийство с отягчающими

Стоит и терпеливо ждет, пока двое доверчивых людей с красными удостоверениями свалят и дадут ему возможность спокойно дождаться бабу. Он ведь ее ждал, не так ли? Потому и дверь открыл без вопросов, что ждал, но не Генпрокуратуру. Наверное, открывал и думал – надо же, говорила, приду в шесть утра, а сама привалила в пять. Ни голову помыть не дает, ни приодеться толком. Единственное, что успокаивает, – раз торопится, значит, хочет.

Хорошая женщина Эмма Петровна. Прав Сидельников.

Спустившись, Кряжин позвонил Полянскому и велел идти к машине.

– Я даже не знаю, стоит ли ехать по второму адресу из тех двух, что сообщила тебе прелестная администратор.

– Стерва, – проскрипел Сидельников, мгновенно настораживая спутников. Человек, меняющий свое мнение в течение пяти минут на полярное, всегда подозрителен.

Но по адресу все-таки поехали. Таков удел всех следователей. Знаешь, что тебе лгут, но пытаться реализовывать ложь нужно и выглядеть смешно тоже приходится, потому как у твоих знаний и уверенности без фактической поддержки нет никакого статуса.

А Эмма Петровна изгалялась на полную катушку. Следующий адрес, данный ей Сидельникову, находился хотя и в Центральном округе, но в его северной части, то есть, чтобы туда попасть, нужно преодолеть все праздничные пробки и рассмотреть в окошко пару сотен Дедов Морозов. И чем дальше на север, тем последние менее трезвы. Олимпийский проспект! Это первый Новый год в жизни Кряжина, когда он в поисках убийцы путешествовал и наблюдал за праздником, будучи к нему непричастным.

Дверь в квартиру никто не открыл.

Как и по двум другим адресам.

И, лишь приехав по пятому, уже еле переставляя ноги от усталости, члены следственной бригады были вознаграждены. Должно же было хоть что-то в этой ночи, тонущей в веселье и разгуле, случиться в их пользу. Отношения к проблеме, которую разрешал Кряжин, происходящее в квартире на Олимпийском проспекте не имело, однако само случившееся позволило подпитать батарейки энтузиазма, исчерпавшие свой ресурс к восьми часам утра первого января нового, 2005 года.

Дверь в квартиру была открыта, и Сидельников, держа табельный «ПМ» в руке, опущенной вдоль бедра, вошел первым. Вторым советник направил Полянского, которому на этот раз совершенно нечего было делать на улице – квартира располагалась на двенадцатом этаже. Если в квартире находился кто-то, кто решился бы прыгать в этой ситуации с балкона, то ловить его или предупреждать такой поступок не имело смысла. В этом случае от человека не было бы пользы что на земле, что в квартире.

Сам Кряжин вошел последним. И все трое, остановившись при входе в гостиную, замерли в недоумении.

Если есть чудеса на белом свете, то это не висячие сады Семирамиды.