Отец подруги. Плюс-минус восемнадцать (СИ)

— На счёт свадьбы, — голос слегка дрогнул, когда я сказала это вслух.

— Нет, что ты, — он прижал меня к груди, усадив себе на колени, погладил волосы, поцеловал в макушку. — Я не сомневаюсь в своих чувствах к тебе. Просто по работе навалилось много дел.

— Могу я помочь? — спросила, заглядывая ему в глаза.

— Нет, — улыбнулся он. — Хотя, да. Можешь.

Я встала и медленно начала расстёгивать пуговки своего платья. Марк внимательно следил за моими руками. Когда платье упало на пол, он спросил:

Я без слов начала снимать с него пиджак, когда увидела торчащий из кармана снимок УЗИ. Выдернула и упёрлась глазами в фамилию, написанную латиницей.

Фамилию моей бывшей лучшей подруги.

Я замерла, и Марк не сразу понял, почему. А когда понял, выхватил из моих рук снимок и снова потянул меня к себе. Я упёрлась руками в его грудь.

— Это твой ребёнок? — спросила, смотря в его глаза.

— Ты сказал, что в последний раз приезжал к ней прошлым летом, — напомнила, хмуря брови.

— Я приезжал на майские, забыл об этом.

— Забыл, — повторила я.

— Да, потому что думал, что мы не спали в тот раз.

— Если не спал с Ангелиной, значит, и не приезжал?! — крикнула я, вырываясь из его рук. — Иди ты к чёрту, Виноградов!

Я уже подхватывала своё платье, искала сумку, чтобы сложить вещи.

— Катя, что ты делаешь?

— Я не собираюсь здесь оставаться.

Он подошёл и взял меня за плечи.

— К чёрту! — крикнула я ему в лицо. — Или к Геле! Я не собираюсь ни с кем делить своего мужа!

Он прижал меня к себе, а я глупо разрыдалась.

Проблемы, которые принесла с собой Геля, удивительным образом наложились на те, что принесла с собой свежая поставка оборудования.

Мозг кипел. То, что должно было пройти гладко, отчего-то проходило совсем не гладко. Как вообще всё могло настолько испортиться буквально за неделю до свадьбы? Вот только недавно у меня всё было просто ахуенно.

Пришло сообщение от Анюты.

“К вам Ангелина, пустить?”

Коротко ответил согласием.

И в моём кабинете появилась моя бывшая жена-изменщица. Она знала на что давить. Она знала меня, возможно, лучше, чем я сам себя знал.

Она всё равно вошла. Села в кресло.

— Но это твой ребёнок.

— Пойдёшь, сделаешь аборт, а в следующий раз будешь пользоваться противозачаточными, — спокойно сказал я, хотя внутри бушевал ураган.

Не мог я так с ней поступить, даже после предательства с её стороны.

— Печёшься о своей Катеньке? — спросила она неожиданно гневно. — А я вот кое-что о ней знаю!

— Геля, — угрожающе сказал я.

Она тихонько заплакала. Встала ко мне боком, вытирая слёзы, а я, наконец, обратил внимание на её выделяющийся живот.

Подошёл. Обнял. Ребёнок-то, чей бы он ни был, не виноват.

Взял за руку и повёл из кабинета в машину.

Начнём с того, что выясним, беременна ли она вообще. Может, это всё фарс.