Отель «Оюнсу»

Младшие сестры Чиуки сноровисто высыпали его содержимое на одну из шкур и быстро разложили подарки под восторженное цоканье и улюлюканье собравшейся толпы зевак. Лицуро протиснулся через скопление людей, но не решился выйти в первые ряды и остался стоять в гуще народа, вытягивая шею, чтобы лучше видеть происходящее.

Дары Хэсуды были роскошны. Одежды из лучших шкур и пушнины, отрезы нежной на ощупь ткани, созданной Белыми Великанами, утварь из кости и клыков редких зверей, медные ножи, глиняная посуда, каменья для добычи огня, и даже амулет из злата, отлитый в виде тотема племени Винпань. В довершение всего Хэсуда вонзил рядом с разложенными дарами копьё лучшего воина и вернулся к своему отцу. Лицуро хмуро глядел, как женщины семьи Чиуки с радостным энтузиазмом перебирают разложенное богатство. Если бы не претенденты из других племен, её отец давно уже отдал дочь Хэсуде, но чтобы не спровоцировать затяжную вражду или даже войну, вождю приходится соблюдать ритуал. Если на красавицу имеется несколько претендентов, то выбор остается за ней. Если же она затрудняется с выбором, то всё решает либо семья, либо поединок. С поединком всё понятно, Хэсуду не одолеть никому, а семья конечно же сделает выбор в пользу самого щедрого претендента, недаром родственники Чиуки сейчас столь тщательно ощупывают каждую из представленных на суд вещей.

После Хэсуды к прелестной красавице потянулись остальные претенденты, и семья Чиуки столкнулась с серьезной проблемой. Пришлые женихи в своих племенах являлись мужами видными и влиятельными, и дары их по щедрости своей не уступали подношениям Хэсуды. А известный шаман из племени Цачой, пожалуй, даже превзошел сына вождя. И его бубен, возложенный на шкуры подле даров, будет повесомее копья лучшего воина. Воин может погибнуть в бою, даже самый лучший. Охотника может задрать зверь, даже самого искусного. Но шаман есть слуга Великого Дракона, несущий его народу волю верховного божества, таким родством не пренебрегают. В итоге, когда все претенденты отошли в сторону в ожидании решения, совещание в семье Чиуки быстро перешло на повышенные тона и резкие возгласы. Сама Чиука стояла посреди ругающихся родственников молча, и в её невидящем взгляде сердце Лицуро почуяло глубокую печаль. Сейчас! Потом будет поздно, его к ней даже не подпустят. Он глубоко вздохнул, решительно растолкал толпящийся впереди народ и направился прямо к Чиуке.

Охваченные жарким спором родственники первой красавицы не сразу заметили его приближение. А когда заметили, разразились дружным смехом, который был немедленно подхвачен зеваками и претендентами. Но Лицуро был тверд, как кремниевый молоток. Он с достоинством приблизился к Чиуке и остановился перед ней, глядя прямо в глаза.