За короля и отечество

В нос ударила вонь бензиновых выхлопов, пороховой гари и удушливого дыма пожара. Стирлинг покрепче нахлобучил на голову каску, перехватил вспотевшей рукой свой MP5 и спрыгнул на мостовую — в самый разгар захлестнувшего Клонард пекла.

Едва коснувшись земли, он бросился влево, к стене, рядом с которой остановился транспортер, и рассредоточил своих людей по обе стороны улицы. Трое его непосредственных подчиненных тоже заняли позицию: Бэлфур правее Стирлинга, Мёрдок — левее, Хеннеси — чуть дальше Бэлфура. Транспортер тронулся с места и притормозил в нескольких метрах от них, прикрывая их от возможного огня и давая выгрузиться следующей машине. В наушниках трещали разряды атмосферных помех, сквозь которые прорывались доклады командиров отделений.

Стирлинг окинул взглядом окрестности, высматривая возможные неприятности. Католический квартал был застроен преимущественно пяти- и шестиэтажными жилыми домами. Как правило, принадлежали они домовладельцам-протестантам, которые, отказываясь признавать за жильцами даже элементарные человеческие права, не говоря уже о поддержании зданий хоть в маломальском подобии порядка, драли плату втрое большую, чем по ту сторону границы, в Ирландской Республике. Из многих окон валил дым; из некоторых вырывались языки огня — типичный почерк полувоенных формирований оранжистов. Женщины и дети метались как в потревоженном муравейнике, тащили свои пожитки и пытались не угодить в перестрелку. Треск стрельбы напоминал праздничный фейерверк: резкие хлопки дробовиков и мелкокалиберных винтовок, то и дело заглушаемый грохотом карабинов."

"Сто двадцать человек Стирлинга еще не успели развернуться в боевые порядки, когда со стороны Дайвис-стрит выплеснулась толпа оранжистов, швырявших в разбитые окна бутылки с зажигательной смесью. Слышались пистолетные выстрелы. Две женщины и несколько детей, среди них медноволосая девчушка лет пяти, упали на мостовую; кто-то корчился от боли, другие застыли неподвижно. Ответный огонь откуда-то из-под крыши здания кварталах в трех от них опрокинул на землю четверых оранжистов.

Толпа рассеялась, не прекращая жечь и стрелять на ходу. Стирлинг стиснул зубы и до боли в пальцах сжал свой MP5 — руки чесались разрядить его в этих ублюдков, но не мог же он стрелять боевыми патронами в толпу, в которой находились женщины и дети. В наушнике снова захрипело.

— Полиция пытается не подпустить их к церкви и школе! — прокричал ему в ухо голос Огилви.