За короля и отечество

 — Мы можем морить вас голодом столько времени, сколько пожелаем! Неужели вы заставите страдать своих женщин и детей, по глупости полагающих себя в безопасности, когда мы готовы гарантировать им жизнь, буде вы послушаетесь голоса рассудка и сдадитесь нам без боя?

Прежде чем кто-либо из британских королей собрался ответить, тишину прорезал женский голос:

— Не смей говорить мне про гарантии со стороны саксов!

Это была принцесса Иона; она стояла на стене, гордо выпрямившись, и темные волосы ее развевались на ветру, а серые глаза полыхали гневом. Креода охнул, узнав ее.

— Да, должно быть, ты удивлен, увидев меня живой! — крикнула она ему сверху вниз. — Я-то знаю, чьим золотом заплачено предателям Айнис-Уэйта! Я сама, своими глазами видела, как обращаются саксонские псы с беззащитными британскими женщинами и детьми. Они бросали моих малолетних сестер и братьев на мечи, они пили из черепа моего отца! От тебя разит смертью и подлостью, предатель. Убирайся прочь с моих глаз! Возвращайся к своему Эйлле и лижи ему задницу сколько угодно, ибо это у тебя лучше всего получается! И пусть ответ Британии будет таким!

Она вырвала из рук оцепеневшего от неожиданности солдата дротик и со всех сил метнула его вниз. Дротик угодил в шею Креодиного коня, и несчастная скотина, взвизгнув, вскинулась на дыбы, сбросив своего седока прямо в грязь. Громогласный торжествующий рев вырвался из сотен глоток, обрушившись на перепачканного, копошащегося в грязи принца.

Трясущаяся от ненависти Иона плюнула в сторону Креоды и повернулась к нему спиной. Анцелотис вовремя бросился к ней и подхватил, не дав ей упасть на землю. Он осторожно повел ее к дому и сдал с рук на руки Ковианне Ним.

— Позаботься о ней, — негромко попросил он. — Должна же она хоть немного отойти от того горя, что ранит ее сердце.

— Идем, Иона, — шепнула Ковианна. — Я помогу тебе отдохнуть.

Анцелотис возвращался по стене к Кадориусу и остальным королям, когда утро прорезал рев боевых горнов. Странное дело, он слышался не со стороны королевского шатра саксов, но с северного склона. Он бросился туда и увидел, как маленький отряд из пяти всадников, вырвавшись из северных ворот, устремился вниз по склону на саксов.

— Какого черта! — поперхнулся Стирлинг.

Всадники налетели на пехоту, с разбегу ударив своими пиками в деревянные щиты. Первая цепь саксов опрокинулась, но другие сразу же навалились на всадников с флангов, отрезая им дорогу к бегству. Один из бриттов полетел с лошади, и его тут же зарубили топорами. Остальные тщетно пытались прорваться вниз. Когда пешие саксы потащили верховых бриттов из седел, лошади, кусаясь и лягаясь, расшвыряли тех в стороны. Оставшиеся четверо всадников развернули лошадей и поскакали вверх, обратно к воротам.