За короля и отечество

 — У этого ничтожного отпрыска шлюхи и простолюдина! И папочку своего ни за что не прощу за то, что выдал меня за сарматского ублюдка-полукровку!

Она повернулась и зашагала прочь, кипя от ярости.

Анцелотис, слишком усталый, чтобы иметь дело с ее капризами, только поскреб заросший щетиной подбородок.

— Она всегда такая? — спросил негромкий голос у него за плечом. Он вздрогнул и оглянулся.

Хрупкая девушка, озабоченно сдвинув брови, смотрела вслед удаляющейся королеве Кэр-Гвендолью, потом перевела взгляд своих серых глаз на него. Она была не знакома Анцелотису, но на шее ее красовалась королевская цепочка, поэтому он предположил, что она родственница какого-нибудь из южных королей.

— Увы, да. Всегда. Часто даже хуже.

— Тогда мне жаль Арториуса. У дукс беллорума хватает неприятностей и без такой вот жены.

— Покорнейше прошу прощения, — пробормотал Анцелотис, — но я не знаком с тобой, госпожа. Что же до меня, то я — Анцелотис Гододдинский.

Ее губы изогнулись в слабой улыбке.

— Да. Весть о твоем приезде уже разнеслась здесь подобно пожару в сухом лесу. Она ободрила нас, истосковавшихся по хорошим новостям. Я Иона, единственная оставшаяся в живых из всего королевского рода Айнис-Уэйта.

Глаза Анцелотиса изумленно расширились.

— Боже праведный, а я думал, вся ваша семья погибла! Слава Богу, что ты спаслась. Но как?

Глаза ее наполнились слезами.

— Саксы нагрянули ночью — их провел предатель из рыбаков. Они вырезали всю мою семью во сне. Старик-слуга с конюшни, который видел, как они приближаются, вытащил меня из кровати, замотал в старое тряпье и спрятал на кухне. Несколько часов я провела в печи, дрожа от страха. А саксы сидели на кухне, пока не напились до бесчувствия.

Принцесса Иона вся дрожала, а от выражения ее глаз кровь стыла у Анцелотиса в жилах.

— Еще до первых петухов старик-конюх отвел меня тайком на берег, а там рыбаки спрятали меня под своими сетями и отвезли в Кэр-Дарнак. Когда же саксы вторглись и в Кэр-Дарнак, я бежала в болота и пряталась там несколько месяцев, питаясь сырой рыбой… в общем, выживала как могла. — Она невольно опустила взгляд на свои руки; даже в полумраке помещения видно было, как покраснела и огрубела на них кожа. — Я даже не думала, что у меня хватит храбрости на то, чтобы выйти все-таки из этих болот и попросить убежища у Кадориуса и Мелваса. Но должна же я была предупредить остальных королей Британии, на какие зверства способны саксы в своей алчности.

Анцелотис осторожно провел рукой по ее щеке, вытирая слезы.

— Спасибо, Иона, за твою смелость. И еще за напоминание о том, что такие, как Ганхумара, редкость среди британских дам королевской крови. Прими мои соболезнования. И можешь всегда рассчитывать на то, что Гододдин примет тебя, если ты будешь искать дом.