За короля и отечество

— Постарайся, Медройт, — негромко посоветовала Моргана племяннику, — чтобы невеста твоя изведала удовольствие прежде, чем это себе позволишь ты, — так ты начнешь свою семейную жизнь мудро. Руки, губы, нежный шепот — и побольше ласки и терпения.

Он судорожно сглотнул.

— Постараюсь, тетя.

— Вот и хорошо. — Она обняла его. — Я горжусь тобой, Медройт. А я пока пойду в деревушку недалеко от Каменного Круга, куда пригласил нас на ночлег капитан того корабля, что доставил тебя сюда. Увидимся утром. Только пришли Риону — мы с ней пойдем вместе.

Поворачиваясь, чтобы отойти от входа в пещеру, она молилась, чтобы все кончилось хорошо. Каким бы ни вышел результат, она сделала все, что могла. Больше она поделать не могла ничего — разве что лежать без сна, пытаясь представить себе, что скажет на все это Арториус.

Ночь уже близилась к рассвету, когда Ковианна прокралась в аббатство. Пришла она сюда не обычным путем, не по дорожкам лабиринта, но по узкой расселине, вход в которую прятался за главным горном материнской кузницы, огромными мехами и каменной плитой, закрывавшей вход в нее всем, кому не дозволялось знать тайн Глестеннинг-Тора. Кузница матери стояла у подножия холма, и ни одной постройки не отделяло ее от входа в лабиринт — и от потайного хода, по которому и пробиралась Ковианна, подобрав юбки от сырости и хлюпавшей под ногами воды.

Ход вел к вершине холма той же дорогой, что и стены лабиринта; собственно, он и был вырублен в скале прямо под стеной, и нижний ряд стеновой кладки на деле представлял собой его свод. Ход был узкий, свод — низкий, но вел ее вверх и вверх. Древние предки построили его за несколько столетий до прихода римлян — так, во всяком случае, гласили предания ее семьи.

У самой вершины подземный коридор раздваивался: левая ветвь уводила вниз, к глубоким пещерам Тора, на протяжении столетий используемых как убежище на время осады; правый же путь вел наверх, к тайному ходу из самого аббатства, ибо строилось оно руками дедов Ковианны, а те не желали, чтобы тайны их сделались достоянием пришлых чужаков, в том числе священников новой религии.

В особенности священников новой религии.

Выйдя наконец из ведущего наверх коридора, Ковианна оказалась в часовне Святой Марии, расположенной в самом центре Священного Лона Матери Бригиты. Ковианна находила в этом особую иронию. Заправлявшие аббатством болваны не имели ни малейшего представления о том, что часовня, посвященная Царице Небесной, матери младенца Христа, скрывает проход в детородное чрево куда как более древней Святой Бригиты, богини-покровительницы Тора."

"Ковианна отряхнула платье и с наслаждением выпрямила спину, затекшую за время долгого подъема согнувшись.