За короля и отечество

Если я не свяжусь с тобой до следующего полнолуния, значит, изложенное там верно, и Арториус должен узнать об этом."

"Она передала ему маленький конверт, а вместе с ним — маленькую, блеснувшую золотом монету. Золотой римский аурий с портретом последнего императора запада, Ромула Августа. Спустя четверть века после последней чеканки золотые римские монеты все еще обращались в землях распадающейся империи, в том числе и таких далеких, как Британия. Даже беспорядки, гражданские войны и вторжения варваров, захлестнувшие, казалось, весь мир, не в состоянии были остановить оживленную торговлю.

Ковианна, выросшая в клане мастеров, умевших также и выгодно торговать своим товаром, знала ценность этих монет почти с пеленок. За прошедшие с тех пор годы она собрала неплохую коллекцию римских монет, которым время от времени находила весьма выгодное применение. Поэтому, держа двумя пальцами блестящий золотой кружок стоимостью в добрую сотню серебряных сестерциев, то есть вдвое дороже золотого солидуса Константина Великого, и увидев алчный блеск в глазах менестреля, она поняла, что тот всецело в ее руках.

— Исполни все так, как я тебе сказала, — мурлыкнула она, — и ты получишь вот это. Только не проболтайся об этом хоть единым словом кому угодно, пусть даже друзьям-менестрелям или подружке, — отдай это Арториусу лично в руки и получишь и это, и еще такие же. Много таких. Получишь, когда отдашь письмо Арториусу и привезешь его ответ мне в Глестеннинг-Тор. Только скачи как ветер, ибо время тогда будет на вес золота. — Говоря, Ковианна не забывала крутить монету в пальцах, наслаждаясь неприкрытой алчностью во взгляде менестреля. Наигравшись вдоволь, она без предупреждения кинула ему монету.

Он поймал ее на лету, как голодная собака — кость, и повертел ее перед глазами.

— Клянусь хоть Афаллахом, хоть Христом, я отдам это письмо лично в руки дукс беллорума и ничьи другие, пусть даже для этого мне придется скакать через море в Авалон и обратно. — Он сунул монету в поясную сумку и протянул руку за письмом. — Значит, если я ничего другого не услышу от тебя, в полнолуние все так и сделаю.

Вполне удовлетворенная этой реакцией Ковианна отдала ему письмо, и оно исчезло у него в рукаве.

— Сделай это для меня, не привлекая ничьего внимания, и будешь вознагражден по заслугам.

— Всецело к твоим услугам, — поклонился он.

Ковианна оставила его весело насвистывать что-то, а сама собрала свои сумки, отнесла их через дорогу на конюшню и отдала слугам, чтобы те приторочили их к ее седлу. Возвращаясь на улицу, она едва не столкнулась в дверях с Эмрисом Мёрддином.

— Ковианна, — улыбнулся Мёрддин.