За короля и отечество

Интересно, подумал Стирлинг, если Эмрис Мёрддин женат — а Арториус говорил что-то про его жену, — как относится ко всему этому она? Впрочем, мнение жены явно интересовало Эмриса Мёрддина менее всего, настолько откровенно выказывал он свое отношение к прелестям Ковианны Ним.

Самому же Стирлингу ничего не хотелось так сильно, как плюхнуться в ближайшую кровать и проспать по возможности год или около того. Кстати, сообразил он, он же и представления не имеет, где в этой крепости ему положено спать… Впрочем, король Гододдина явно знал ответ на этот вопрос и почти без отклонений вырулил их к дверям из залы, в которой не осталось уже никого, кроме слуг.

Узкий коридор, в котором оказался Стирлинг, напоминал древнюю колоннаду, которую кто-то заключил в кирпичную кладку, защищаясь от холода, снега и дождя.

Сами колонны мало напоминали изящные римские: большая часть их была даже не из мрамора, а из грубо обработанного песчаника, такого же, как тот, из которого выстроили через несколько столетий большой замок и собор современного Карлайла.

Стирлинг не исключал даже, что при постройке замка и собора использовали камень от разобранной древней римской крепости — в самом деле, куда как проще использовать уже обработанный камень, выломав его из старого здания, нежели вырубать его в каменоломне, а потом еще отесывать. И если память не изменяла Стирлингу, замок с собором находились на том самом месте, где прежде цитадель.

Стирлинг ввалился в маленькую комнатушку, в которой Анцелотису явно приходилось уже ночевать раньше, почти упал на меховой, набитый соломой тюфяк и уснул, даже не сделав попытки раздеться.

Глава восьмая

Моргана поднялась с рассветом, чтобы успеть умыться в бане. Расположенное позади принципиума здание бани было непривычно кособоким: выстроенная из кирпича и камня правая сторона его плохо сочеталась с левой, явно выстроенной значительно раньше.

Ну да, усмехнулась Моргана в ответ на удивление Бренны. Говорят, когда в Кэрлойле впервые появились христианские священники — а ведь римляне еще стояли тогда здесь, — их возмутила распущенность мужчин и женщин, мывшихся в одном помещении. Ну, не вместе, но соблазн греха все же имел место. Поэтому коменданту крепости пришлось заставить строителей пристроить к старой бане новую — для жен и дочерей своих командиров.

Что ж, с учетом того, как продолжала церковь бороться за нравственность и в двадцать первом веке, это не слишком удивило Бренну. Войдя в баню, Бренна потрясенно ахнула. Повсюду были фрески с изображениями цветов и плодовых деревьев, фонтанов и птиц, порхающих бабочек — местных, британских.