Отец подруги

Скрепя сердце, впускаю бывшую жену на порог.

— Надеюсь, у тебя что-то срочное, потому что я сильно опаздываю.

— Очень срочное, Борь, — она сильно нервничает. — Наша дочь… Ты в курсе, что ей грозит срок? А если ее подружка умрет, то…

— Ты ради этого приехала ко мне? — угрожающе перебиваю ее.

— И не только. Я хочу, чтобы Лена опять жила со мной. Мы договаривались, что ты будешь за ней смотреть, и с ней ничего плохого не случится, а на деле…

— На деле ты в таких же родительских правах, как и я, но напомню, что ты выбрала получать ежемесячно деньги до ее совершеннолетия, чтобы не заниматься воспитанием дочери. Да, Лена виновата в аварии, но понесет не такое суровое наказание, которое предусмотрено уголовным кодексом, потому что Сона придет в себя. Врач говорит, что ее состояние стабилизируется. По поводу того, чтобы Лена жила с тобой — исключено.

Вика хмурит брови.

— Придет в себя, конечно, ее подруга! — взвивается она. — Но когда это случится, ты бы отдал им все, что попросят, а еще лучше не дожидался этого и заплатил им деньги, чтобы нашу дочь не посадили.

Я стискиваю челюсть с такой силой, что начинает трещать череп. Поднимаю руку вверх и смотрю на часы.

— Если у тебя все, то у меня еще куча дел, — киваю Вике на дверь.

Направляюсь к машине, чувствуя, что лимит моего терпения исчерпан.

—Тебе всегда было не до нас с дочкой. Даже сейчас наплевать! Дела, дела, обязанности перед кем-то, но не перед семьей, — гневно бросает мне в спину.

Я останавливаюсь. Словно и не было развода и нескольких лет, которые мы живем порознь.

Собираюсь напомнить истинную причину развода, но передумав, говорю Виталию, чтобы он проследил, как бывшая жена покинет территорию моего дома.

Очередной звонок из больницы застает меня в дороге, когда я еду от следователя. Боровицкий сообщает, что Дудаева Ирина Сергеевна, мать Соны, вернулась и собирается оставаться ночевать под дверями реанимации, интересуется, ли есть где ночевать этой женщине.

— Да, есть. Я скоро буду в больнице и отвезу ее домой, — завершаю разговор и еду в офис, а потом прямиком в больницу.

Заглядываю к дочери. Лена чувствует себя лучше, если так и дальше пойдет, то через неделю она действительно будет дома. Но есть нюанс. Каждый раз, спрашивая про Сону, она сильно плачет, и мне приходится вызывать медсестру, чтобы дочери сделали успокоительный укол. Я всерьез опасаюсь за ее психическое состояние.

Жизнь не всегда справедлива. А в данном случае вдвойне.

Лена засыпает, и я направляюсь на этаж выше, где находится реанимация. Ирина Сергеевна сидит на стуле возле стеклянной двери и смотрит в одну точку. Разбитая, но не сломленная.

— Давайте я отвезу вас на квартиру? — предлагаю я, останавливаясь рядом. — Не стоит здесь ночевать.

— Я хочу остаться здесь, — мотает она головой.