Отец подруги

Мне сложно начать разговор, но я пришла за ответами, и пока не получу их, никуда не уйду.

— Борис… Борис Александрович, если угодно… — натянуто произношу я, удерживая его ничего не выражающий взгляд. — Может быть, в ваших… твоих глазах я выгляжу слишком навязчивой… — Сухой шершавый ком забивает горло и мне приходится сглотнуть. — Я пришла, потому что хочу понять… Что происходит между нами? После того, как ты сам меня поцеловал и пригласил на ужин… Я думала, это что-то да значит. Но со вчерашнего дня ты ведешь себя так, будто я всего лишь нежелательная гостья в твоем доме… Поэтому я и пришла… Чтобы попытаться тебя понять и перестать мучиться неизвестностью.

К концу моего бессвязного монолога жесткие черты лица напротив разглаживаются, и в глазах Бориса появляется уже знакомое тепло. Возможно, потому, что мой голос скачет и вибрирует от едва сдерживаемых эмоций.

— Я никогда не относился к тебе как нежелательной гостье, Сона. И не буду относиться.

Я сжимаю ладони в кулаки. И это все, что он может мне сказать?

Борис выходит из-за стола и, обойдя его, встает напротив. Мое барабанящее сердце с новой силой заходится от его близости. Я ведь влюблена в него по уши. Ни к одному живому человеку я не испытывала подобных чувств, когда от одного его взгляда подкашиваются колени, когда хочется часами любоваться чертами его лица и наслаждаться звуками голоса. Когда кажется, что в мире нет ничего совершеннее."

"— Послушай, Сона, — тон Лениного отца мягкий, успокаивающий. — Того, что случилось ночью на трассе, не должно было произойти. И ты в этом совершенно не виновата. Это полностью моя ответственность, так же, как и случай со вчерашним ужином, который, очевидно, тебя обнадежил. Я перешел черту, за которую заходить не стоило. Эта ошибка целиком на моей совести. Нужно было понимать, что ты не готова. И я тоже.

Мои губы начинают трястись. Что значит «не готова»? И почему он называет тот поцелуй и ужин ошибкой? Он ведь сам был инициатором. Он, а не я.

— Я готова пойти на все, чтобы быть с тобой… Не нужно меня обвинять меня в трусости.

Отец Лены успокаивающе поднимает руки.

— Я тебя ни в чем тебя не обвиняю, малыш. Просто наверняка были вещи, о которых ты не подумала, мечтая об отношениях с мужчиной вдвое тебя старше. Например, что будет, если о них станет известно Лене или кому-то из твоих ближайших родственников.

Я открываю рот и закрываю. Как? Он будто подслушал мои вчерашние мысли.

— Ты чуть сознание не потеряла в присутствии моей бывшей жены, — поясняет он, правильно расценив мое замешательство. — Повторюсь, я тебя ни в чем не обвиняю. Такая реакция нормальна в твоем возрасте. Как я и говорил, правильнее для тебя встречаться с ровесниками.

— Да, я растерялась… — в отчаянии шепчу я.