Отец подруги

Пульс тут же подскакивает, и одежда становится тесной, потому что мы опять наедине.

— Куда? — шепотом выходит из меня.

— Обсудим кое-что, — говорит он, проигнорировав мой вопрос. — Жду тебя в машине.

Из дверей здания на парковку я выхожу с барабанящим сердцем, а завидев знакомый черный Мерседес с включенными фарами, и вовсе деревенею. Оставался маленький шанс, что случившееся было плодом моего воображения, и Ленкин отец вовсе не заходил ко мне в кабинет и тем более не предлагал «прокатиться».

Как я буду находиться с ним рядом в одной машине после всего, не представляю. Сидеть в каких-то десятках сантиметров — все равно, что переживать все заново: наркотический поцелуй и тот жуткий случай, когда он по нелепости застал меня голой.

Лишь осознание, что я слишком долго стою без движения и выгляжу глупо, заставляет меня сдвинуться с места. Потянув на себя ручку пассажирской двери, я быстро опускаюсь на сиденье и, не сумев заставить себя взглянуть на Ленкиного отца, бормочу:

— О чем вы хотели поговорить?

Ответа не следует, а вместо этого машина плавно трогается с места. Окончательно растерявшись, я неловко щелкаю ремнем безопасности и отворачиваюсь к окну. Вопросы несутся друг за другом так быстро, словно бегут эстафету, но среди них не находится ни единого ответа. Если он хотел со мной поговорить, то почему молчит? И куда мы едем?

Необъяснимое предвкушение заполняет живот, вытесняя собой даже волнение. А по большому счету, есть ли разница, куда Ленкин отец меня везет? Даже если выяснится, что в другой город, разве я стану протестовать? Когда он рядом, мозг полностью выключается. Мама бы жутко расстроилась, узнав, что я настолько теряю себя в присутствии мужчины. Она всегда говорила, что я должна быть гордой и самодостаточной, чтобы в будущем не страдать. Увы, у меня так не получается.

Миновав проспект и обогнув несколько жилых кварталов, машина заезжает в фешенебельный район и паркуется возле пятиэтажного жилого дома со сверкающим гранитным фасадом. Внизу светится вывеска модной кофейни, в которой мы однажды сидели с Ленкой, а по соседству расположена внушительная дверь премиального салона красоты.

— Приехали, — коротко сообщает Борис Александрович.

Сделав над собой усилие, я заставляю себя повернуться к нему и моментально розовею, наткнувшись на изучающий взгляд. Пробормотав что-то бессвязное, нащупываю ручку и выскакиваю из машины. Я и без того чувствую себя сверх неуверенно в его компании, а с учетом неизвестности происходящего — и подавно.

— Нам сюда? — робко спрашиваю я, указывая на вход в кофейню.

Мельком проследив мой жест, Ленкин отец подталкивает меня вперед, слегка коснувшись лопатки.

— Если хочешь кофе — на обратном пути скажешь, чтобы с собой сделали. Сейчас иди за мной.