Отец подруги

— Когда ты уехала, я почувствовала свою вину, — тихо произносит она спустя долгую паузу. — За то, что своим поведением выжила тебя из университета и тем самым лишила шанса получить хорошее образование. Потом папа сказал, что тетя Ира попала в больницу, и мне стало еще хуже. Я поругалась с мамой и вернулась домой в твердой уверенности, что смогу принять ваши отношения. Потому что видела, что папе без тебя очень плохо… Но потом вы зашли с ним в нашу гостиную…

Она поднимает глаза. В них блестят слезы.

— И я поняла, что не справлюсь. Это мой папа, понимаешь? А ты та, с кем я сидела за одной партой и менялась футболками. Мозгами я пытаюсь понять и принять, но внутри все сопротивляется. Когда я думаю, что вы целуетесь и, что еще хуже, занимаетесь сексом, меня начинает трясти. А если вы поженитесь… Мне, что, тебя «мамой» называть?!

Вскочив, она хватает стоящую на столе сумку.

— Извини, Сона… Я честно пыталась…Но это выше моих сил.

50"

"Предполагалось, что этот день станет моим триумфом, а он обернулся полным провалом: занятия я высиживаю с трудом, то и дело проматывая в голове слова Лены о том, что она никогда, никогда не примет наши отношения с ее отцом. Больше нет причин думать, что за нее говорили эмоции. Она пыталась смириться, но у нее не получилось.

Когда после лекций мне звонит Борис, и говорит, что ждет меня на парковке, мне даже не удается испытать привычное чувство восторга — настолько я подавлена. На мгновение я вообразила, что в моих силах облегчить ему жизнь, но не вышло.

— Что с тобой? — он внимательно оглядывает мое лицо, стоит мне только сесть в машину.

Я отвожу глаза.

— Устала что-то.

Дорогой к дому я молчу, а Борис, в свою очередь, ни о чем не спрашивает, что лишь усугубляет мое подавленное состояние. В голову лезут всякие идиотские мысли о том, что наши отношения обречены, ведь рано или поздно он возненавидит меня за ссору с единственной дочерью.

Стоит нам очутиться в квартире, моя выдержка начинает трещать по швам и окончательно разваливается, когда Борис, поймав меня возле плиты, заставляет посмотреть на себя.

— Отмолчалась? — строго произносит он. — Теперь говори.

Его взгляду я не могу противостоять. В носу противно щиплет, слезы просятся наружу.

— Я не смогла… — шепотом говорю я, уставившись в воротник его рубашки. — Прости.

— Ты о чем?

— Я знаю, что ты поговорил с моей мамой и убедил ее принять наши отношения. Нашел нужные слова. Я хотела сделать для тебя то же и встретилась с Леной. Но у меня не получилось… Прости, пожалуйста.

Борис глубоко вздыхает. Но не устало или раздраженно, а с явным облегчением.

— Так ты из-за этого плачешь?

— Я просто так рассчитывала… — лепечу я, на эмоциях прижимаясь щекой к его груди. — Была уверена… Хотела, чтобы у вас все было хорошо…

— С дочерью я решу сам.