Отец подруги

Выслушав долгие гудки без ответа, я убираю телефон в карман и прохожу в дом. Может быть, не слышит. Схожу в душ и перезвоню.

Но не успеваю я подняться к себе, как оглушительно хлопает входная дверь. Слышится какая-то возня, грохот каблуков, и через пару секунд в гостиную влетает Лена. Она явно не в себе: лицо красное, глаза сверкают. Вонзив в меня уничижающий взгляд, кидается к комоду и начинает с остервенением открывать и закрывать шкафы.

— Что случилось? — спрашиваю я, испытывая неприятное потягивание в груди.

В ответ раздается очередной хлопок ящика.

— Я спросил, что случилось, — строже повторяю я.

Лена резко оборачивается. Лицо покраснело еще сильнее, ноздри раздуваются.

— Случилось то, что мой папочка трахает мою подругу! — гневно выплевывает она. — Дарит ей дорогие украшения, работает ее личным водителем… И все у меня под носом!

Неприятное потягивание усиливается. Значит, тайное все же стало явным. Ожидаемо. Но даже это не повод позволять дочери на себя орать.

— Тон убавь и подбирай слова. Не доросла еще так со мной разговаривать.

— Значит, Сона доросла, чтобы ее трахал взрослый сорокалетний мужик, а я и слова сказать не могу?! — взвизгивает Лена. Коробка с планшетом, которую она достала, с грохотом летит на пол. — Мне восемнадцать, и я вольна делать и говорить, что хочу… И сейчас я говорю, что тебя ненавижу! Вы оба отвратительные!!!

Жалобно скривившись, она начинает реветь.

— Я тебе доверяла… Всегда защищала… Всегда была на твоей стороне, а ты…

Наступив на горло собственному самолюбию, я делаю шаг к ней. Ребенок она еще совсем. Взбалмошный и потерянный. Хочется успокоить.

— Лен, хватит…"

"— Не хватит! Как ты думаешь, я себя чувствую, представляя, что вы делали это здесь… под одной крышей со мной?! Сколько помню, вокруг тебя вились женщины… Неужели нельзя было выбрать любую другую? Постарше… Даже если тебя потянуло на малолеток, почему надо было непременно лезть к моей подруге?! Выбрал бы кого-то из моих одногруппниц…

— Если ты думаешь, что я обязан все это слушать — ты ошибаешься. Еще одно оскорбительное слово или обвинение в мой адрес…

—Тогда что? — язвительно перебивает она. — Выгонишь меня из дома и лишишь денег на карманные расходы? Да плевать мне, потому что я сама ухожу!

Внутри меня что-то падает. Меньше всего на свете я бы хотел потерять дочь.

— И куда это ты собралась?

— К маме. Она, может, и не ангел, но по крайней мере не пыталась мутить с моими одногруппниками!

Проорав это, дочь несется к лестнице, оставляя меня стоять одного. Сложно описать то, что творится у меня в душе. Тут и злость на то, что она посмела смешать меня с дерьмом, фактически объявив педофилом, и чувство вины за то, что новость обо мне и Соне ударила по ней так сильно. Наверное, нужно было самому ей сказать.