Отец подруги

Держусь за его затылок ладонями и тяну за собой, желая еще этих прикосновений, а потом наблюдаю, как Борис расстегивает оставшиеся пуговицы на своей рубашке и избавляется от брюк. Он не дает себя рассмотреть, когда я опускаю взгляд, заметив выпирающий бугор, а накрывает собой и впивается в губы поцелуем, а через мгновение снова гладит меня ладонью по складкам и вводит в мое лоно уже два пальца. Растягивает, подготавливает. Дезориентирует. Потому что до этого дня ничего острее я не испытывала.

Тело сотрясает дрожь, бедра сами подаются навстречу и раздвигаются. Кажется, Борис лучше меня знает мое тело и куда надавить, чтобы вызывать эту гамму эмоций, которую я не могу и не умею контролировать, захлебываясь стонами.

— Пожалуйста, еще… — чуть ли не хнычу я, когда Борис останавливается.

— Ты охренительно красивая, — шепчет довольно, оттягивая промокшую ткань трусиков, а потом и вовсе снимает их с меня.

Слегка приподнимает за бедра, оставляя на коже отметины от пальцев, просит развести колени и смотрит прямо туда. У меня начинают полыхать щеки. Все, что сейчас происходит, еще даже развратнее, чем в моих самых смелых фантазиях.

Борис избавляет меня от бюстгальтера и подминает под себя. Поочередно втягивает в рот соски. Жадно, алчно, заставляя меня сгорать от этих прикосновений и ласк. Я чувствую, как его член, такой горячий и твердый упирается мне в живот, отчего прошибает током и новой волной дрожи. Хочу его потрогать, но Борис меня останавливает, отрицательно мотнув головой. Коленом разводит мои ноги, надевает презерватив и приставляет член к промежности.

Ощущаю давление головки у входа, и уверенность во мне на мгновения тает, но я напоминаю себе, что последние месяцы только об этом и мечтала. Жмурюсь и часто дышу, сжимая простыню в кулаках, когда Борис натыкается на преграду и стопорится.

— Боже… — криком выходит из меня, и на глазах выступают слезы, когда я чувствую вторжение массивной плоти.

— Потерпи, малыш, — произносит он, приблизив ко мне лицо, и чертыхается. — Расслабься.

Наше дыхание перемешивается, влажные губы исследуют мое лицо, Борис целует мои веки, скулы, подбородок. Я немного расслабляюсь, но адреналин в крови все так же зашкаливает. Острая боль пронзает с такой силой, что я громко ахаю, и слезы сильнее текут по щекам.

— Все хорошо, — шепчет Борис, накрывая мой рот своим. — Я больше не сделаю больно.

Постепенно волны боли действительно затихают, и я снова могу дышать. Борис сначала двигается во мне медленно, не сразу наращивая темп, а потом протискивает между нашими телами ладонь и касается чувствительных точек. Нажимает на клитор, глубоко целует, и меня скручивает головокружительный спазм.