Отец подруги

Я покрываюсь мурашками, когда Лена, так и не дождавшись моего ответа, проходит в палату и присаживается на стул, где еще недавно сидела моя мама.

— Ты как? Врач сказал, что тебе уже лучше. Мне разрешили ненадолго тебя навестить, если ты не будешь против... — Лена обводит тусклыми глазами пространство между нами. — Ты же не против? — смотрит на меня с надеждой.

Я не сразу нахожусь с ответом, по-прежнему испытывая замешательство.

— Голова побаливает и много ушибов, — отвечаю механическим голосом на ее вопрос про самочувствие и тянусь к повязке на лбу, кожу под ней нестерпимо жжёт, а перед глазами возникают ужасные картинки аварии. Я на секунду зажмуриваюсь, чтобы взять себя в руки, потому что, оказывается, я ещё не готова к этой встрече, но не знаю, как сказать об этом.

— Сона, — Лена тянет ко мне руку и накрывает мою ладонь своей. — Я так за тебя переживала. Пожалуйста, прости меня. Если бы с тобой что-то случилось... — ее голос осекается, и она громко шмыгает носом, а на глазах выступают слезы.

Мое сердце больно сжимается в груди, я не привыкла видеть Лену такой разбитой. Будь я на месте подруги, тоже переживала и плакала. Но каждый из нас на своем. И я не представляю, как смогу снова доверять Лене и общаться, будто ничего не было. А если бы я превратилась в овощ по ее вине, и на мамины плечи легла б забота о недееспособной дочери? А если бы мы обе погибли, что бы испытали наши родители?

— Я так рада, что все обошлось, и ты пришла в себя. Я правда не хотела… — повторяет она. Но теперь буду рядом и во всем помогу. Папа оплатит твое лечение, и мы снова будем жить вместе. Все станет как раньше, обещаю, — словно подслушав мои мысли, говорит она. — Да?

Я опускаю глаза, чувствуя, как сердце заходится в быстрых ударах. Мне противопоказаны волнения. Даже положительные. Но я сейчас очень волнуюсь.

— Не молчи, Сона, — жалобным голосом просит Лена.

Требуется время, чтобы я смогла взглянуть на подругу и сказать, что чувствую.

— Я не уверена, что между нами все будет, как и прежде, — отвечаю честно.

Во-первых, у меня есть чувства к Лениному отцу, во-вторых, из-за подруги и ее легкомысленного отношения к жизни я нахожусь сейчас в стенах больницы. Лена нарушила правила дорожного движения и подвергла нас опасности. Одно дело, сказать при всех на вечеринке, что я девственница, а другое, нанести вред здоровью близкого человека. Если бы я водила машину, то была бы максимально собрана за рулем, независимо от наличия в ней пассажиров.

— Возможно со временем? — по ее щекам текут слезы.

Мне невыносимо смотреть, как Лена мучается, но сейчас я эгоистично не хочу думать ни о чьих чувствах, особенно когда висок простреливает новой вспышкой боли, а перед глазами опять возникает картинка недавней аварии.

Разговор больше не клеится.