Отец подруги. Никто не узнает

Но я-то к этому не имею никакого отношения. Откуда мне знать, что эти часы вообще были? Впрочем, вряд ли он стал бы врать. Стрясти с меня ведь явно нечего.

В комнату возвращаюсь нервной и разъяренной. Всем здесь на меня наплевать. Амбалы следуют лишь приказам Дамира. А они у него самодурские. Вот почему он меня не слушает? Я же сказала — не брала. Может обыск устроить в нашем доме. Ничего ведь не найдет.

Но стоит только представить, что Дамир придет к нам в дом. Зайдет в квартиру с видавшим виды ремонтом, старой мебелью и пропитой матерью, как меня передергивает. Такие люди, как он, не ходят в такие места. К тому же, может они уже все и перерыли дома? И выводы могли сделать, насмотревшись на маму и ее “друзей”.

“Решение”, на первый взгляд гениальное, приходит само собой. И мне бы думать прежде чем делать, но находящийся в стрессе организм может только исполнять приказы уставшего мозга. А они сейчас вполне, скажем, странные. Взять свечу, подойти к шторам и…

Вспыхнувшее за секунду яркое пламя по-дневному освещает комнату. Я отхожу назад, любуясь сделанным. Интересно, как быстро амбалы за дверью поймут, что мы горим? И как быстро сюда примчится Дамир?

Охваченные ярким пламенем шторы завораживают, но когда огонь перекидывается на карнизы и предметы, а комната начинает пахнуть дымом, отшагиваю поближе к двери, а затем и вовсе ее дергаю, понимая, что амбалы за ней совсем не чувствуют запаха дыма."

"И каково же мое удивление, когда открывающаяся до этого дверь оказывается наглухо заперта. И за ней — подозрительно тихо. Ни храпа, ничего, полнейшая тишина.

— Эй! — кричу оглушающе громко. — Выпустите! Тут пожар, пожар!!!

Кричу, что есть сил и начинаю кашлять. Дым заполняет легкие и они начинают жечь. Я запоздало вспоминаю, что нужно приложить мокрую тряпку к лицу и упасть вниз. Ничего этого я сделать не успеваю. Голова кружиться, рот наполняется неприятным вкусом копоти, а ноги не держат. Последнее, о чем я думаю — как можно было так ужасно облажаться?

Глава 19

— Вы что, идиоты совсем? — доносится до меня грозный голос, который почему-то кажется жутко знакомым и будто даже родным. — Как можно было оставить ее одну здесь?

— Виноваты…

Кажется, я шевелюсь, потому что неожиданно очень сильно ломит тело, а еще появляется кашель. Не сдержавшись, захожусь в приступе. Кашляю до жжения в горле, чувствую, как меня обтирают чем-то холодным и только тогда открываю глаза.

Передо мной не кто иной, как Дамир. Он, кажется, придерживает мою голову руками и смотрит обеспокоенно. Только вот обеспокоенность эта не за мое здоровье, разумеется. Умри я где-нибудь не на его территории, он бы даже и не вспомнил, как меня звали, а тут… происходящее тянет на статью. Похищение, сожжение человека заживо.

Боже…

Я ведь могла погибнуть.