Отец подруги. Навсегда твоя

— Я не хочу пугать сына незнакомыми мужиками. Он и так нечасто…

Я замолкаю, вдруг осознав, что чуть не призналась Дамиру в том, что его сын нечасто видел мужчин. Не то, чтобы в этом было что-то плохое, напротив, это даже хорошо, теперь Дамир хотя бы не посчитает меня легкомысленной и доступной. Но так же это значит, что я в очередной раз соврала ему, говоря о том, что у меня есть отношения.

— Вот как… — говорит Дамир, явно понимая все правильно.

— Я только хочу сказать, что мы никогда не нанимали охрану, — оправдываюсь, но Дамир только кивает и усмехается. И так он это делает, что у меня внутри вихрем закручивается раздражение.

Он сделал какие-то свои выводы, а я снова перед ним уязвима.

Глава 24

Продолжать оправдываться я не хочу. Так же, как и поднимать тему воображаемого парня. Потому что Дамир может поинтересоваться, отчего же мой якобы парень не поехал вместе со мной. И будет прав, если такое спросит. Странно, что до сих пор все еще не спросил, и пусть так и остается.

Я переступаю с ноги на ногу, а затем обхожу кровать и сажусь с другой стороны от Дамира. Мы оба смотрим на спящего Даню и молчим.

Сидим по моим ощущениям довольно долго, но как ни странно нет между нами ощущения напряжения от тишины. Все словно так и должно быть.

Любящие заботливые родители стерегут сон своего сына.

— Охрану я не отменю ни при каких обстоятельствах, — первым нарушает тишину Дамир. — Ты же не глупая девушка. Должна понимать, что это не моя прихоть или желание тебе досадить или проследить за тобой. Это все делается в целях безопасности.

— Да от кого мне защищаться?

Всплескиваю руками, и полы халата немного разъезжаются. Наверное становится видно ложбинку груди. Я не придаю этому значение, все еще смотрю в глаза Дамира. Только вот его взгляд моментально опускается вниз. На открывшиеся полушария. У меня всегда была большая грудь, но после родов она стала еще больше. А Дамир, помнится, очень неровно дышал именно к моей пышной груди.

— Тот, кто, подбросил тебе наркотики, — говорит он, не отрывая взгляда от моей груди, потом ведет шеей, и вновь поднимает голову, — если ты не врешь, — тянет губы в косой усмешке, — вряд ли сделал это, ничем не руководствуясь. Почему именно тебе?

— Да не вру я!

— Я о другом, — шипит Дамир, — сына разбудишь. Как маленькая, Тая. — отчитывает меня, как… Как заботливый папочка. А у меня ком в горле становится. Поднимаю руку и накрываю ею грудь. Еще чуть-чуть и мне станет тяжело дышать. Трудно разграничивать себя-женщину и себя-мать, жаждущую, чтобы ее ребенок рос в полной семье.

— Возможно через тебя хотели добраться до меня. И сейчас ты своим возвращением снова предоставила им такую возможность. Еще и в двойном объеме, — скашивает он взгляд на Даню, затем тянется к нему ладонью и проводит по пухлой щечке.