Отец на час. Работает спецназ

- Влад, - начальница сладко выгибается и феерично кончает не без моих опытных пальцев.

Покидаю ряды недотрахавшихся последним и, шумно дыша, валюсь на спину. Влажное от пота тела тут же обдает кондиционер, а руки снова тянутся к мягкому и роскошному.

Сгребаю итальянку и к себе прижимаю. Всю-всю.

С муравьями и тараканами.

Наконец-то расслабляюсь и добрым становлюсь. Это я почему раньше злым был? У меня просто Федерики не было.

Как вообще мужчина понимает, что безнадежно втрескался?...

В зависимости от возраста - сто процентов.

По молодости - потому что неимоверно хочется шпилиться. Да-да. Не заниматься сексом, а именно шпилиться!... Дружить с противоположным полом исключительно организмами и никак иначе. Сила любви тогда зависит от срока воздержания: короче, чем дольше девчонка тебе не дает, тем сильнее ты её любишь, а когда все случилось… вот тогда охреневаешь.

Чур меня…

Чё здесь забыл?...

Потом борода растет вместе с мозгами, понимать начинаешь - кроме секса-то есть и другие примочки: домашний уют, место, куда хочется возвращаться, поддержка, забота о ком-то и регулярный секс без каждодневного поиска партнерши и утренней стадии охреневания. Сила любви теперь равна уровню вовлеченности в брак с двух сторон.

К сожалению, из-за занятости, частых командировок в боевые точки и, допускаю, тотального нежелания, здесь я в первом браке недотянул. Бытовуха, мать ее. Бывшая только сейчас оживилась, когда ей Прасковья все уши про Федерику прожужжала.

- Владь…. - тянет по-Машински.

Улыбаюсь, как муравей, который сегодня вечером спрятался за плинтусом и размножается. Как вообще муравьи размножаются?

- Спишь? - спрашивает Федерика, шумно дыша в мое плечо.

- Нет, - улыбаюсь. - Лежу. Аппетит нагуливаю…

Хихикает возбужденно. У меня внизу снова аншлаг.

Как в сорок с лихером понимаешь, что втрескался?...

Прерывисто вздыхаю в темноте, прижимая к себе горячую фигурку и зарываясь лицом в мягкие волосы.

Да как, твою мать.

Просто понимаешь, что нравится она. Смотреть на нее хочется. Обнюхивать.

И шпилить только ее.

И никакую другую.

Даже если не дает, зараза, и резиновых афроамериканцев вместо тебя выбирает…

Даже если двери перед твоим носом - на клюшку.

Даже если штрафует за каждую сигарету и «блядь».

Блядь!

По хрену.

Сначала думал: ерунда все, но почти за месяц сексуального воздержания желание позвонить, к примеру Женечке, так и не появилось.

Это уже не шутки!... Это уже серьёзно!

- Мне с тобой хорошо, Влад, - признается Федерика доверчиво.

В сорок, извините, и это достижение. Спустить в унитаз свою корону и вот так признаться. После Паганини ее - тем более.

«Мне с тобой хорошо…»

- А мне без тебя плохо, - хриплю с улыбкой.

Что-то вроде признания в любви для взрослых. Безопасное. Рациональное. Но настоящее.