Отец на час. Работает спецназ

- Голи, голи, Сатана! - тут же осмелев, кричит она, ухватившись за крепкую мужскую шею.

- Я больше не гот, мамочка! - торжественно сообщает Эльза, отправляя и кепку в огонь.

Мы с Владом переглядываемся.

«Я же говорил», - излучают его умные, невозмутимые глаза. В них мерцают победные искорки.

Ладно-ладно…

Из кармана толстовки моей двенадцатилетней дочери неожиданно появляется ободок с кошачьими ушками и… ошейник, по всей видимости, принадлежащий Пушистому, который она тянет ко мне.

Я растерянно хлопаю глазами.

- Я теперь квадробер!... Мам, застегни? А то я на день рождения опаздываю.

Глава 18. Федерика

- Леон, дорогой, пойдем обедать! - постучавшись в тяжелую дверь с кричащей наклейкой «Не буди во мне зверя», жду ответа.

Мой старший сын - моя большая боль, потому что именно на нем я училась и росла как мать.

Именно в воспитании Леона я допустила больше всего фатальных ошибок. Этот факт каждый раз делает меня слабой и нерешительной, когда я пытаюсь противостоять очередным подростковым прихотям и ультиматумам.

А их за последние несколько лет было немало. И я всему потакала.

Лео учится как хочет, регулярно забивает на танцы и хор, не ограничен в передвижении по городу и использовании всевозможных гаджетов.

Но все!

Баста, карапузики!

Больше я не буду мямлей.

Ни с кем.

- Я не голоден, - доносится из комнаты нагловато-обиженное уведомление.

Хмурюсь, восстанавливая дыхание.

Это ведь то же самое, что с подчиненными, Федерика. Стоит выдержать паузу, перед тем как ответить, иначе непедагогично и бесчеловечно.

- И долго ты собираешься сидеть там один? - Складываю руки на груди.

После того как Влад повез юную квадробершу на день рождения к подруге, я приняла успокоительное и переоделась в свободную белую рубашку и льняные шорты. А ещё сделала то, что дома обычно себе запрещаю: нанесла легкий, освежающий тон на лицо и подчеркнула персиковыми румянами скулы.

Присутствие в доме двух зрелых мужчин как-то обязывает выпрямлять плечи и быть чуточку «фреш». В смысле свеженькой.

- До тех пор, пока ты не избавишься от этого мужика, мама, я не выйду, - Леон снова ставит мне условие.

- Так не пойдет, - сама не замечаю, как мой голос становится строже. - Пока ещё я родитель, а ты ребёнок!

- Я не ребёнок. Мне уже шестнадцать! - шмыгнув носом кричит.

- Тебе всего шестнадцать, Лео, - мягко поправляю, дергая ручку. Закрыто. - Просто допусти, что ты можешь чего-то не видеть и не знать.

- А ты допусти, что я не обязан слушаться чужого человека. Он мне никто.

- Может быть, Леон, - соглашаюсь, как учили на тренингах для руководителей, и тут же выдвигаю возражение: - Но уважать взрослых ты обязан. Влада... М-м... Владислава Алексеевича приняла на работу я, а значит, своими забастовками ты проявляешь неуважение и ко мне.