Отец моей подруги

Марат не хотел расстраивать Крис и не взял с собой ни одну из своих подружек. Потому и запал на меня. А я...

Стоило его увидеть, все прокрученные в голове мантры исчезли и испарились. И я медленно переставляю негнущиеся ноги, чтобы подольше прожить в моменте. Чтобы оттянуть тот миг, когда поднимется стекло на дверце автомобиля, взревет мотор, и машина унесется прочь, оставив меня в одиночестве посреди дороги.

Поэтому надо уйти первой.

Подхожу со стороны водительского сиденья.

— Вот, — протягиваю пачку в открытое окно, — здесь все. Хорошего вечера, господин Хасанов.

Разворачиваюсь, чтобы идти, но за спиной хлопает дверца автомобиля.

— Стоять! — прилетает следом резкое.

Не хочу подчиняться, но ноги сами тормозят. Или, правильнее сказать, колени подгибаются и отказываются не только идти, но и меня держать.

— Села в машину, быстро, — негромко командует Хасанов, выходя из автомобиля. Обходит по кругу и открывает дверь со стороны пассажирского сиденья.

— Марат, я...

— В машину, сказал!

Ему надо в цирке работать дрессировщиком. Или гипнотизером.

Или это он только на меня так действует?

Но стоит вспомнить прилипших к окну девчонок, понимаю, что нет. Не только на меня.

Забираюсь на сиденье, Марат захлопывает дверь и возвращается за руль.

— У меня мало времени, — предупреждаю мужчину. Хотелось бы, конечно, решительно и свысока, но где ж его набраться, этого высокомерия пополам с решительностью...

— Да я понял, мистер президент, — раздраженно отвечает Хасанов. Потирает подбородок одной рукой, второй упирается в руль.

— У тебя его тоже немного, — наглею и иду дальше, — там Кристина уже заждалась.

— Подождет. Я вот что хотел сказать. Возможно, на тебя вскоре попытаются выйти люди, связанные с Золотаревым.

— С дядей Захаром? — от удивления распахиваю глаза.

— С ним.

— Но зачем?

— Похоже, в тюрьме твой дядя многое переосмыслил, произвел переоценку семейных ценностей, пересмотрел приоритеты.

— Захар? — тупо переспрашиваю, не веря в услышанное.

— У тебя есть еще один дядя? — отвечает Марат вопросом на вопрос.

— Нет, — мотаю головой.

— Ну значит Захар, — хмыкает Хасанов. — Ты главное сама не веди никаких переговоров. Сразу звони мне и вот этому господину. Это мой адвокат, он занимается твоим делом.

Протягивает визитку, но я не беру, растерянно на нее смотрю и возвращаюсь глазами к Марату.

— Спасибо, Марат, но я не могу, — качаю головой, — у меня на адвоката нет денег...

И тут же осекаюсь под обжигающим взглядом черных сверкающих глаз.

— То есть твои отец и мать откладывали каждую копейку, чтобы потом этот боров ни в чем себе не отказывал, потому что их дочь оказалась слишком принципиальной и отказалась брать деньги у чужого дядьки?

Он сверлит меня пронзительным взглядом, и я тушуюсь.